— Возрастает возможность срыва, обострения. Я это вижу и намереваюсь использовать.

Закревский встал.

— Зная вас, не сомневаюсь. Именно поэтому я хочу обострить внешнюю ситуацию, попробовать спровоцировать интересантов на активные действия. Если обострение неизбежно, лучше это сделать самим. Больше возможностей для контроля.

Консультант чуть помедлил. Подошёл к окну, глянул вниз. Город тонул в сизом мареве, тротуар и чахлый садик вокруг отеля едва виднелись сквозь дымку смога.

— Чего ждать… Точно, не могу сказать, но, думаю, если наметится прорыв в переговорах, может случиться что-нибудь неприятное. Так что следите за окружением, по-прежнему не покидайте отель, тем более без сопровождения. Только в рамках оговоренной деловой программы, всяких экскурсий на производство, но и там постоянно будьте на людях.

— Так, что именно могут предпринять наши визави?

— Увы, точно не знаю, — честно ответил Закревский, — но предположения имею.

Он снова сел в кресло, налил себе кофе.

— Думается мне, это будет провокация, не связанная с вами напрямую. То есть не медовые ловушки, не белый порошок горками на столе вашего номера. Они постараются включить эту провокацию в более широкий контекст. Так, чтобы пресса смогла взвыть: «с русскими в принципе нельзя иметь дело».

Морозов пожал плечами.

— Пётр Аркадьевич, так это может быть вообще что угодно и где угодно.

— Не исключаю, — Закревский покачал ложечкой, соглашаясь с купцом, — акций может быть и несколько. Но одна из них, так сказать, центральная, обязательно будет организована так, чтобы её можно было увязать с вами и вскрыть суть переговоров, опубличить их так, чтобы «ярмарка» непременно потеряла лицо. Поэтому я и попробую подстегнуть события. Они будут вынуждены реагировать. А я уже встретился с несколькими своими знакомыми, которые мне шепнут, если кто-то где-то зашевелится.

Одним глотком он допил кофе, встал. Протянул руку — как равный равному.

— Ну, Тимофей Саввович, пожелайте ни пуха…

— К чёрту, Пётр Аркадьевич, к чёрту.

На миг задержался.

— Вот ещё, что. Естественно, я постараюсь ситуацию, эммм… купировать. Если получится, я дам вам сигнал. Тогда, с уверенностью обостряйте переговоры, давите.

В лифте он ехал один. Слушал безликую механическую мелодию, из тех, что здесь играли везде и всюду, примерял сосредоточенно-озабоченное лицо. Музычку эту здесь называют office lounge, вспомнилось отчего-то. Он как-то ещё по молодости лет спросил местного знакомца, зачем этот фон везде. Так он ритм задаёт, удивился знакомый. В торговых галереях и мегамаркетах — утром помедленнее, чтоб, значит, народ между полок дольше ходил, к вечеру, как наплыв, быстрее, чтоб, значит, шустрее двигались.