— Эй, русская, живее! Ещё одно замечание — и ты налетаешь на штрафы!

Она уже не понимала за что, просто схватила поднос.

Пошла.

И — застыла, сделав пару шагов.

Маша не помнила, куда нести заказ.

Номер же на чеке должен быть, обозлилась она, а эти придурки на чек поставили стакан с газировкой.

— Эй, сеньорита! Сеньорита, наш заказ стынет! — ей махали от столика, что стоял за низенькой перегородкой. Типа отдельного кабинета получалось.

Сердце ушло в пятки, прыгнуло к горлу. Те самые — в мешковатых спортивных штанах и куртках, и — этот, в очках.

Который с наколкой 13.

Подошла на подгибающихся ногах.

Остролицый уставился зеркальными стёклами.

— Русская, ты меня, что, боишься?

И улыбнулся.

Маша почувствовала, как выступили капельки пота над верхней губой.

Поставила на стол поднос, звякнули бутылки с газировкой. Эти заказывали только в стеклянных бутылках, так выходило дороже, зато среди местных считалось шиком. Показывали, что при деньгах.

— Сядь, поболтаем, — похлопал Зеркальный по дивану, парнишка что сидел рядом, тут же испарился.

— Спасибо. Мне нельзя. Пот контракту не положено. Оштрафуют.

Заржали все кто был за столиком, а Зеркальный мечтательно улыбнулся.

— Эй, ты. Сюда иди, — Зеркальный поманил менеджера пальцем. Медленно вылил под стол бутылку газировки. Показал пустой бутылкой на Машу, — Она занята. Убирает то, что ты, косорукий дебил, разлил. Ты понял?

Менеджер посерел и кивнул.

— Теперь, садись. Давай же, — потянул он её за руку. Провел крепкими прохладными пальцами по запястью. Улыбнулся чему-то своему.

— Русская, как тебя зовут?

— Маша, — шепнула она, — Ну Мария по-вашему.

— Мария… Мадре Муэртэ, — почему-то мечтательно протянул Зеркальный.

Взял её за подбородок и развернул к себе.

— Тебя не было неделю. Расскажи, почему?

Оказывается, он её замечал… Почему-то от этого стало тепло. Зеркальные стёкла смотрели так внимательно, пальцы были такими крепкими и успокаивающими.

Сатик снова был далеко. И когда приходил — ел и засыпал. И не спрашивал, почему она так дрожит и ворочается ночью.

Она рассказала всё.

Да и говорить-то не особо долго пришлось. Долго ей тяжело было.

Короткая история.

— Поэтому, тебя крутит, а твоя гладкая нежная кожа покрылась пупырышками и вспотела, — Зеркальный задумчиво провёл по её руке пальцами. От запястья и до самого плеча. — Тебе нужно то, что даст тебе силы и смелость. И тогда у тебя в жизни всё будет хорошо. Будет смелость, будет радость… Прада, малышка Муэртэ?

Она не знала кто такая Муэртэ, но ей нравилось, что Зеркальный так её называет. В этом слове было что-то тёмное и красивое.