Пожал шерифу руку, снова забрался в кабину и дал по газам.

Сумерки уже сгустились, но на улицах горели лишь редкие фонари над подъездами некоторых домов, да светилась витрина единственного работающего магазинчика. Возле стеклянной двери топталась местная молодёжь.

Та самая парочка вислогубых, вилась вокруг парней постарше, чуть в стороне стояли девчонки — такие же пустоглазые и сутулые. Проводили его равнодушно-оценивающими взглядами. Твою мать, ровно вараны, передачу о которых он как-то смотрел. Те такие же — оценивают всё вокруг как добычу. Можно сожрать или нет.

Нет, ребятки, меня просто так не сожрёшь.

Да и не дадут, размышлял он, выезжая на дорогу, что вела от городка к трассе штата.

Груз у меня, значит, такой, что доставить надо обязательно.

Ехал он медленно, не хватало ещё влететь в кого-нибудь тут, на окраине, где света не было вообще.

А ещё атомная станция рядом, хмыкнул он про себя.

Вон, трубы её торчат.

Или не трубы, чёрт его знает, как эти штуки называются. Огромные, серые, с черными поперечными полосами. Будто могучие злые духи выстроили тут свои жилища. ПАрят сквозь проделанные в крышах отверстия их котлы, в которых кипит жуткое, смертельное для обычного смертного варево.

А шаманы, которым служат эти духи, далеко отсюда… Глянул Хуц-Ги-Сати в зеркало заднего вида — и сердце ёкнуло.

Из-за поворота мазнули светом по слепым окнам домов жёлтые тусклые лучи чьих-то фар.

Автомобиль встал в полосу, теперь ехал следом за фургоном индейца, но не делал попыток сблизиться, тем более, обогнать.

Хуц-Ги-Сати снова коснулся кармана.

И досадливо дёрнул щекой — что толку. Он один, в барабане шесть патронов, стрелок из него так себе. Да и проверить оружие возможности не было.

Он длинно выдохнул, сел на сиденье ровнее, положил обе руки на руль.

Так, успокаиваемся, думаем.

Хотя думать — это трудно.

Загрузили в меня что-то важное, недаром шериф до самого конца проверял.

Значит, скорее всего, это не погоня, а сопровождение. Следят, значит, чтоб я на федеральную трассу нормально выехал.

Интересно, а дальше меня тоже провожать будут?

Ох, во что ж это я вляпался?

Казалось, кабину заполнила серая усталая тоска. Куда ни кинь, всюду клин.

Индеец открыл окно, зло сплюнул и потянулся за бутылкой.

Вода оказалась затхлой, с привкусом хлорки, ну да ладно. Хоть такая.

Едут за ним — ну и пусть.

Воин должен обращать в оружие всё.

Врага, опасность, даже свою смерть. «Если вы не умерли, то вокруг вас — оружие, — вспоминал он слова Человека-Без-Лица. Они сидели и слушали его, раскрыв рты. — Но вы должны знать тайну оружия. То, что знают только воины. Оружие — это не то чем убивают. Убить можно чем угодно, от этого предмет не станет оружием. Настоящим оружием воин делает то, чем достигает своей цели. Поэтому, погоня за вами тоже может стать оружием, если вы заведёте её туда, где преследователей ждёт гибель. Любовь вашей женщины — оружие, если она даёт вам силы».