В конце концов, он заказчик, заплатил хорошо, пообещал еще и веселье с федералами по полной программе, так что пусть развлекается.

А Закревский нервничал.

Осознавал это, потому держал нервы под контролем, но — чёрт подери, по всем расчётам «посылка» уже должна быть внутри, или на самом подходе.

Вчера они долго судили-рядили с Дэлиганом, Закревский поднимал свои контакты, Ирландец тряс местных, но ничего более определённого, кроме того, что какая-то хрень произойдёт в самом отеле, вызнать не удалось.

На светофоре перед площадью встал фургон.

Обычный обшарпанный фургон доставки. Кажется, он его уже разок видел, фургон заезжал тогда в зону разгрузки отеля.

Лица водителя толком не рассмотреть, на зеркальце болтается какая-то фигурка.

Индейский медведь, кажется.

Такие колоши на Аляске режут.

Колоши⁈

Аляска⁈

— За ним! Живо! Врубай сирены, никого к фургону не подпускать!

* * *

Пружина-5

Водитель

Чикаго. Утро-день

— Налево. Теперь, направо. Держись спокойно, уверенно, — откинувшись на сиденье, командовал лейтенант. Они стремительно пронеслись через площадь. Из палатки выскочил бомж — смотрел вслед и что-то говорил. В рацию говорил!

А из пикапа, что стоял наискосок, вылетели два негра и понеслись наперерез фургону, наставляя на него стволы!

Твою ммать!

Странный лейтенант высунулся из окна так, чтоб была видна форма, погрозил неграм кулаком.

А Хуц-Ги-Сати поддал газу.

Хуц-Ги-Сати покосился на пасажира. Среднего вроде роста, черты лица правильные, но какие-то незапоминающиеся.

Глаза?

Да чёрт его знает, не до того было, чтоб запоминать.

Спокойный до невозможности.

Странный, в общем, лейтенант.

— Здесь, направо, и вон в те ворота, видишь, открывают, — показал лейтенант.

Хуц-Ги-Сати увидел. И это ему очень не понравилось.

Стальное полотнище откатывалось вбок, уходя в стену здания, которым заканчивался неприметный проулок.

Индеец незаметно сунул руку в карман, нащупал отвёртку. За нож пока решил не браться.

— Не дури, парень, не надо, — сказал, не отводя взгляда от ворот, лейтенант.

На чистом русском языке сказал.

Хуц-Ги-Сати рот открыл.

Закрыл.

И заехал в ворота.

Лейтенант вышел первым.

— Шон, давай, — крутанул он рукой над головой.

К фургону сноровисто подскочили мужики в спецовках.

Открыли задний борт, выгрузили ящики.

Лейтенант протянул руку, ему дали фомку. Он ловко поддел крышку, скинул в сторону, присел.

И выматерился так, как Хуц-Ги-Сати ещё ни от кого не слышал.

— Иди сюда, — кивнул он индейцу, — гляди.

В ящике лежали три металлических цилиндра. На каждом желтый круг с тремя чёрными «лепестками». И надписью на русском — «Радиоактивный материал».