Глядя на телефонную будку, глаза сощурил, — значит, тут белые поработители даже не скрывают свой тоталитаризм и угнетение его народа! Ещё бы, такие телефоны прослушивать ещё проще, чем мобильники. Небось, на каждой телефонной станции сидит zhandarm — всплыло откуда-то… и нарисовался мерзкий человечек в синем мундире и с большими усами, торчащими в разные стороны, — сидит, словом, он и подслушивает.

Размышляя таким образом, Хуц-Ги-Сати шёл, куда ноги несут. А несли они его под гору, туда, где многоквартирные четырёх- и пятиэтажки окончательно сменялись маленькими домикамии с палисадниками, а то и огородиками вокруг. С островерхими крышами и резными наличниками.

Вот, снова… Незнакомые вроде слова всё чаще пробивались в сознание, будто ломался тонкий ледок и из тёмной глубины возвращались знания и опыт другого человека. Или это был он сам? Ну, как в том фильме с китаёзой, где он собирал разные версии себя?

«Настоящий воин умеет ходить между мирами», — говорил Человек Без Лица, но тогда Хуц-Ги-Сати решил, что тот говорит о мирах белого человека и цветных… А вдруг?

Такое в голове не укладывалось.

К тому же хотелось жрать.

Он выкинул из головы хождение по мирам и стал оглядываться в поисках магазина. Неужели у них тут всё только в центре вокруг площади?

Нет, вон ниже по улице вывеска на длинном доме.

* * *

«Воин непредсказуем. Дороги воина нельзя предвидеть», — наверное, тот, кто рассказывал об этом Хуц-Ги-Сати, имел в виду что-то другое, но индеец и сам не ответил бы, почему его ноги свернули к крохотному дому с побелевшей от времени потрескавшейся шиферной крышей и слепым от пыли и грязи окошком чердака. Может, ворон на коньке показался знакомым? Он такого вырезал несколько лет назад, дарил шаману, к которому приезжал в поселение на посвящение.

Ключ мягко повернулся, тлинкит вошёл, постоял, привыкая к темноте.

Зашарил по стенам: проклятье, где тут выключатель-то?

В голове почему-то ярко мелькнуло: сейчас он включает свет, а напротив него стоит кто-то чёрный, невидимый в темноте и очень страшный.

Выключатель оказался там, где он примерно и рассчитывал, крохотная прихожая оказалась пустой. Да и места для второго человека в ней почти и не было, индеец сам чуть не утыкался во внутреннюю дверь.

Которая оказалась незапертой.

За окнами только начинали собираться сумерки, и он медленно обошёл маленькую вытянутую комнатку, которая и была настоящей прихожей, заглянул за приоткрытую дверь слева — унитаз за занавеской, душевая кабинка, полка с хозяйственной всячиной.

По правую руку кухня, за ней узкая комната пеналом. В ней явно жила пожилая женщина.