Вот и фото на комоде. Сердце защемило — это была его мама. Самая настоящая его, хоть и одетая непривычно, и снятая на фоне христианской церкви.

И постель была заправлена так, как мама заправляла — подушки аккуратной горкой, одеяло туго затянуто под матрац.

Только теперь он понял, что так и таскает в руке пакет со снедью, купленной в магазине «Самобранка», где его, конечно же, узнала дородная краснощёкая продавщица.

— Димочка, глазам не верю! Мне как Евграфыч-то сказал, что ты в кабаке сцепился, так я и не поверила! Ты что ж, и до дома не добрался?

Она все вещала, а индеец лишь кивал, да водил взглядом по полкам. Что ж взять-то такого!

— Отощал ты совсем! Что тебя там Евграфыч, не кормил? Слушай, нам тут пельмешки привезли, «От Смирнова», пальчики оближешь! Бери, сейчас самое то! И сметанки, сметанки!

Она уже ставила на прилавок пластиковый стаканчик с синим узором и надписью «Настоящая Чикинская!».

Индеец только рот открыл, но продавщица снова рукой махнула:

— Ой, да знаю я, что колоши рыбку уважают, да всяких гадов морских! А я тебе так скажу, рыбка рыбкой, а мужик мясо есть должОн, да сметанку кушать, тогда и силы у него и на работу, и на всякие приятственные дела будут!

И игриво подмигнула.

Индеец решил вздохнуть и изобразить смущение…

* * *

Пельмени он в холодильник убрал, а вот включить его забыл. И пошел дальше осматривать дом. Трогать незнакомые вещи, которые, однако, отзывались в нем какими-то далёкими отголосками узнавания. Смотреть фотографии, которых тут оказалось немало. Среди них — его собственная в незнакомой военной форме, на погоне две узкие золотистые полоски. Сзади видна огромная многоколёсная машина пустынной защитной окраски. Ещё и замаскированная сеткой. Он очень молодой, смотрит серьёзно, мрачно, внизу напечатано — он поднёс поближе к глазам, «младшему унтер-офицеру Смирнову на память о службе на благо Российской Империи».

Захотелось швырнуть рамку с фото через комнату, но он сдержался и осторожно поставил обратно на полку.

То есть его ещё и заставили служить белым.

И не просто белым — русским!

До какого ещё коварства дошли эти колонизаторы?

Словом, когда он добрался до кухни, жрать хотелось нестерпимо, а пельмени слиплись в здоровенный ком. Внутри которого, если верить надписи на упаковке, пряталась «начинка из нежнейшего говяжьего фарша, вкус которого приведёт в восторг даже самого строгого ценителя высокой кухни!». Буквы как-то сами складывались в слова после небольшой задержки, словно кто-то их переводил на ходу.

Хуц-Ги-Сати помянул добрым словом продавщицу, которая сунула ему бутылку растительного масла, нашёл сковородку, скалку, оторвал половину кома пельменей, не задумываясь, открыл шкафчик и достал скалку.