Он лишь чувствовал, как растёт в голове кровавая волна.

А Андерсон с опаской смотрел. И думал, что это хорошо, что Джек не помнит, кто его так отделал. И правильно, что он не пустил сюда Шермана, которого пришлось от Джека оттаскивать после того, как чёртов индеец сломал помощнику нос. Хорошо ещё, с русским удалось решить нормально.

«Когда же он угомонится», — устало думал Андерсон.

А Джек вдруг кашлянул и замолчал.

Устало махнул рукой, пробормотал.

— Сволочь ты, Андерсон, — и лёг на лавку.

Отвернулся к стене.

Замолчал.

Хуц-Ги-Сати мутило. Красная волна ярости ушла, оставила только горькое серое безразличие. Очень хотелось спать, и индеец закрыл глаза.

Чуть слышно кашлянул, рот снова наполнился тёплым и солёным.

Потом стало темно.

* * *

— Скажи мне, Дима, ну за каким хером, прости Господи, ты полез на вахтовиков?

Голос был одновременно и знакомый, и незнакомый. Слова отдавались в голове каким-то странным… не гулом, а будто бы эхом, доходили до мозгов с задержкой. Словно были они поначалу незнакомыми, а потом он их медленно узнавал.

От этого речь шефа Андерсона звучала странно, непривычно.

Диковинно — всплыло откуда-то незнакомое слово.

И почему он меня назвал каким-то новым, но тоже поганым именем⁈

Хуц-Ги-Сати — прислушался к себе.

Морда болела.

Но не так сильно, как… когда?

Сколько прошло времени?

Судя по всему, немного, он даже не успел выспаться и рёбра — оххххх… А вот грудина саднила не так сильно и кровянки во рту не было.

Зато, было ощущение какой-то неправильности всего вокруг.

Запахи, — понял он и осторожно втянул воздух.

Мир вокруг пах иначе — он чувствовал запах тёплого дерева, крепкого табака… Откуда, Андерсон никогда не курил, да и цены на курево были такие что не подступишься, дешевле вмазаться какой-нибудь дурью.

Пахло и чем-то съедобным, но тоже неизвестным и потому пугающим.

— Дима, ты не прикидывайся, я ж вижу, что ты очухался.

Пришлось открыть глаза и повернуться.

Стена была вроде знакомой, крашеной в мерзкий тускло-зелёный цвет.

Он сел на лавке, поднял голову — мир дико взбрыкнул, картинка перед глазами раздвоилась и затряслась так, что Хуц-Ги-Сати чуть не блеванул, и встала на место.

Хуц-Ги-Сати сидел за решёткой.

Только вот все, что было за ней, он никогда раньше не видел.

Просторная комната, в ней три стола. Окна большие, но забраны решётками. На стенах плакаты, как в нормальных полицейских участках, но слова на них странные, буквы плывут, прежде чем встать на место, как и слова, которые произносит мужик за столом.

Чем-то неуловимо похожий на шефа Андерсона. Но копы, они все друг на друга похожи. Чарли Ворон, старый дружок, не раз хохмил, что их всех в тайных лабораториях растит правительство…