Соломатин встал, вернулся откуда-то со скрепленными канцелярской скрепкой листами и большой папкой в цветах банка. Видимо, рекламными буклетами о счетах.

Положил на стол, достал листы дорогой на вид бумаги с картинками, диаграммами и цифрами, и взялся за ручку.

Понизив, голос, снова обратился к индейцу.

— Я вам, Дмитрий Христофорович, сейчас подборку продуктов по нашим предложениям, конечно, сделал и сейчас передам. Но, поскольку знаю вас давно, а к почтенным вашим родителям всегда относился с глубоким почтением, то советую обратить внимание вот на эти и эти варианты счетов, — он что-то отчёркивал на листах и продолжал говорить, — хоть у них и не самый высокий процент, но если вы смотрите на долгосрочную перспективу, увидите, что условия наиболее выгодны. Как я понимаю, вы пока собираетесь и дальше заниматься дальними перевозками, транспортное средство у вас уже практически в собственности, осталось внести пару взносов, как я вижу. После чего советую примерно такую же сумму вносить на накопительный счёт. Это позволит вам и привычный образ жизни сохранить, и серьезно накопить за относительно небольшое время.

— А что там со штрафами за досрочное снятие? — решил блеснуть знаниями Хуц-Ги-Сати. С таким он столкнулся один раз в прошлой жизни, после чего долго вставлял карточку в банкомат с лёгким холодком по спине.

— Вы о чём? — непонимающе глянул на него Соломатин, — Вам вообще кто такое напел? С какой поры у нас законы дикарей из САСШ действовать начали?

— Да краем уха от кого-то слышал о новых правилах, я ж так, особо не понимаю, — пожал плечами индеец, изо всех сил пытаясь сохранить бесстрастное лицо. А про себя отметил, что в этих самых САСШ законы-то, похоже, как в привычном мире.

Настоящем.

Честном. Где ты отвечаешь за себя каждое своё действие.

Соломатин тем временем собрал документы в пакет, протянул Хуц-Ги-Сати.

— Вот, изучайте. Или же я могу подробнее рассказать вам сейчас, чтобы не затягивая, оформить все документы.

— Спасибо, Яков Вениаминович, — почти искренне ответил, принимая пакет, и встал, Хуц-Ги-Сати, — я дома спокойно посмотрю, пожалуй.

Служащий даже привстал, протянул руку.

— Заходите, Дмитрий, заходите. Я рад, что вы, похоже, одумались.

Юная дева смотрела на них всё так же скучающе.

* * *

А Хуц-Ги-Сати шёл по улице, не замечая летнего, на удивление теплого и солнечного дня, и думал.

Слова банковского служащего стронули что-то в сознании индейца. Дикари из САСШ… законы из того, старого мира… что-то знакомое ему, там где можно жить по привычным правилам.

И где, наверное, говорят на нормальном языке, а не этом — слова которого возникают в голове, будто из ниоткуда, но кажутся привычными. От этого всё время ощущение какого-то морока.