– От вас так приятно пахнет, – хрипло говорит он.
Я зажмуриваюсь.
Это невыносимо!
Как же сладко ты пахнешь, моя кошечка…
Трясу головой, чтобы прогнать из головы голос Абида. Потому что после приятных слов всегда следовали пытки, которые невозможно было выдержать, сохранив при этом здравый рассудок.
– Давуд, вам стоит… Вы не могли бы… Отойдите от меня, пожалуйста, – немного нервно прошу я.
– Это очень сложно сделать, – отзывается он. Произносит так, будто змей нашептывает на ухо какие-то заклинания. Во рту пересыхает, потому что меня вот-вот накроет паника. – Но если вы так хотите…
– Да, – выдаю надтреснутым голосом.
– Аиша, я пугаю вас? – задает он ужасный в своей точности вопрос, моя голова дергается, и я сталкиваюсь взглядом с гостем моего брата.
Глава 7
В полумраке кухни кажется, будто у Давуда вообще нет радужки, настолько сильно ее поглотил зрачок. Взгляд тяжелый, темный. Такой, который заставляет меня дрожать и хватать воздух пересохшими губами.
Надо бежать, а я замерла и не могу сдвинуться с места. Еще и позволяю постороннему мужчине глазеть на меня.
Удивительно, но Давуд не пользуется своим положением настолько, чтобы окидывать взглядом мое тело. Нет, он смотрит только в глаза и… на губы. Хочется облизать их. Смочить, чтобы кожа не была настолько стянута. Но я не решаюсь, чтобы не подавать неверные сигналы постороннему мужчине.
– Вы красивее, чем я думал. Хотя мне казалось, в моих фантазиях вы самая красивая из женщин.
– Давуд, вы… – произношу хрипло, но не могу продолжить предложение.
Потому что не знаю, что именно хотела сказать.
Вы нарушаете мое личное пространство?
Вы пробуждаете мои кошмары?
Вы только что приснились мне?
Что я должна сказать ему?
– Аиша, я все еще не теряю надежды на то, что вы согласитесь на свидание. На ваших условиях, – уточняет он. – Время, место, поведение. Вы решаете. Вы устанавливаете правила.
– Я вам сказала, что это невозможно, – отзываюсь дрожащим голосом.
И тут чувствую жар возле своего предплечья. Руки до локтя не прикрыты тканью, и я ощущаю, как волоски на коже практически плавятся. А я сама замираю и едва ли чувствую свое тело. Как будто немеет все от шеи до кончиков пальцев на ногах.
Сглатываю, и мои глаза расширяются.
Сердце вдруг резко запускается и так стремительно разгоняется, что практически сотрясает ребра.
Я чувствую, как ноги начинает печь от потребности бежать.
И я бегу. Только сначала буквально впечатываю в грудь Давуда турку с молоком. От неожиданности он немного отшатывается. Я пользуюсь этим замешательством и, подхватив подол длинного халата, несусь из кухни. Дважды поскальзываюсь, потому что ступила в маленькую лужицу молока, и мои стопы теперь мокрые.