Я замечаю опасность, когда становится слишком поздно. Когда безопасники Сауда уже слетели с квадроциклов после того, как их головы пронзили пули. Когда передо мной, словно из-под земли, вырастают четыре джипа, из окон которых на меня смотрят дула пистолетов.
Глава 25
Мне завязывают глаза и сковывают наручниками руки за спиной. Два амбала держат с обеих сторон за локти.
Пять лет прошло…
Пять чертовых лет!
Я знаю, чьи это люди. Отца Абида. Самый наглый и грубый из этих бойцов, с диагональным шрамом через все лицо, – это его безопасник. Не самый главный, но он постоянно рядом с отцом Абида.
Я словно застыла. Превратилась в каменное изваяние. Дышу на автомате только потому, что так нужно. Сердце гулко, медленно бьется в груди. Конечности холодные. Лицо онемело так, что едва получается шевелить губами.
Пять лет!
Почему он выжидал?
Изначально я просила брата спрятать меня. Выслать куда-то подальше из страны, чтобы Юсуф ибн-Ахмад никогда меня не нашел. Я знала, что он хочет отомстить за сыновей. И что винить во всем будет именно меня. Это было только делом времени, когда он доберется до меня.
Я всегда была уверена в защите брата. Знала, что добровольно он ни за что не отдаст меня этому страшному человеку.
Но сейчас брата рядом нет.
Его люди мертвы.
А я, скованная, еду неизвестно куда, а дальше меня наверняка ждет смерть.
Когда машина останавливается, и меня выволакивают из нее, я едва не падаю, потому что мышцы сковало так, что они окаменели. Я вся превратилась в изваяние, и никак не могу расслабиться.
Бьюсь внутри, словно раненная птица. Зато снаружи может показаться, что я смирилась со своей судьбой.
Если объективно оценивать ситуацию, в которой я оказалась, то шансы выжить в ней стремятся к нулю.
Меня куда-то ведут. Точнее, даже волокут, потому что я еле переставляю ноги.
Внезапно на меня обрушивается такая усталость, что единственное, о чем мне остается молиться, – это о быстрой, безболезненной смерти.
Я столько всего пережила за свою жизнь, что меня вряд ли еще чем-то можно удивить. Но в то же самое время, если хоть что-то из этого повторится, боюсь, моя психика этого просто не выдержит. Как и тело.
Гремят железные засовы, какие-то цепи.
Я вздрагиваю от каждого резкого звука. Где-то капает вода, и у меня складывается впечатление, будто она попадает на мое темечко, сводя с ума, словно медленная, мучительная пытка.
Меня приковывают прямо стоя. За спиной я чувствую холод стены, но не прижимаюсь к ней. Остаюсь стоять на одеревеневших ногах.
Солдаты ибн-Ахмада тихо переговариваются между собой, уточняя, надежно ли я зафиксирована, обыскали ли меня на наличие любого оружия. Потом я слышу удаляющиеся шаги, грохот железной двери, лязг задвижки, а после этого наступает мерзкая, тягучая тишина.