– Я могла застрелить тебя.
– Что ж, тогда твой первый поцелуй оказался бы для меня последним, – хмыкает Давуд.
Он поднимает руку и нежно проводит пальцами по моей щеке.
– Не шути так, – прошу Давуда, и он крепче прижимает меня к себе.
Потом поднимает пальцами мой подбородок и снова целует. Теперь, когда в моей руке нет пистолета, я наконец позволяю себе полностью расслабиться и погрузиться в этот поцелуй. Через какое-то время он перестает быть нежным. Как будто в считанные секунды набирает обороты, и вот уже наши языки сталкиваются, сплетаются и танцуют дикий танец.
Давуд прикусывает мою нижнюю губу, слегка оттягивает ее и отпускает, после чего мягко проводит по ней расслабленным языком, а я содрогаюсь. Этот жест запускает электрический ток по моему телу. Меня обдает горячей волной, и я чувствую, как между ног легонько сжимается от возбуждения, которого я никогда не испытывала. Даже в свой самый первый раз, когда я оказалась в постели с мужчиной, все было ужасно.
– Давуд, – обращаюсь к нему, оторвавшись от мягких губ, – я хочу попробовать. Хочу испытать то, чего никогда не знала. Но у меня есть просьба.
– Что угодно, – серьезно произносит Давуд.
– Я в любой момент могу попросить остановиться, и ты отступишь. Дай мне обещание, что так и будет.
– Что, если ты просто испугаешься? – спрашивает он. – А на самом деле будешь хотеть продолжения. В этом случае я могу легонько надавить. Но я точно не стану насиловать тебя и принуждать делать то, чего ты действительно не хочешь.
– И как ты собрался определить, что мое желание остановиться связано со страхом? – спрашиваю, не веря в то, что это вообще возможно.
– Просто доверься мне и помни, что я тебя не обижу, – обещает он. – Никогда не обижу, Аиша.
Я смотрю в темные глаза мужчины, понимая, что прямо сейчас мне предстоит принять судьбоносное решение. Не знаю, чем для меня закончатся эти вечер и ночь. Возможно, моя травма усугубится. А может, я окончательно излечусь. Есть лишь один способ выяснить это, но мне все еще страшно.
Давуд заключает мое лицо в свои большие ладони. Поглаживает щеки большими пальцами.
– Если бы ты только знала, как сильно я хочу тебя. Как будто помешался на тебе. Или, может, ты меня заколдовала. А, может, меня проклял какой-то бедуинский колдун, – усмехается он. – Чтобы в случае, если ты не захочешь сблизиться со мной, я мучился до конца своих дней. Но знаешь что? Я к этому готов. Ты стоишь каждой минуты мучений. Целой жизни мучений.
– Ты совершенно меня не знаешь, – напоминаю ему я.
– А у меня такое ощущение, будто я родился со знанием о тебе.