Вернувшись в свою комнату общежития, я скинул верхнюю одежду и сапоги, после чего завалился на кровать.

Уже вскоре придёт мой сосед по комнате, после чего настанет пора узнать, на кого работает этот лицейский крот.

Мысль как это сделать пришла ко мне внезапно, когда Михаил со своими друзьями ещё с утра бойко зазывали меня на местную попойку по случаю начала учебного года в лицее.

Я же лаконично съехал с этого предложения, сославшись на беспокоящие меня травмы, полученные за время несение службы летом.

Как говорил один из моих учителей, шпион должен не только раскрывать вражеские намерения, но и участвовать в них, поворачивая их ход себе во благо.

А значит, пусть себе шпионят, только теперь по моим правилам.

Жаль, конечно, что техника разума, которая создавала в голове жертвы чуть ли не отдельную реальность, хоть и была мне подвластна, но несла до сих пор для меня опасность.

Я уж молчу, сколько родовой силы она постреляла в секунду, а при сильном сопернике и вовсе могла не сработать, или быть развеянной, если бы она была замечена в момент её наложения.

Однако Михаил был не из таких, а значит и разработанных техник на основе разума мне хватит за глаза, дабы раскрутить его на чистосердечное признание. При этом, не раскрыв себя.

После полуночи дверь в комнату открылась, и на пороге в знатном подпитии появился Михаил.

Стоило лицеисту шагнуть за порог, как по его лицу прилетела звонкая оплеуха, откидывая его голову в сторону, и сворачивая набок очки, после чего его схватили за грудки, и швырнули в комнату, где он грохнулся набок, и проехался по полу.

— Ты что вытворяешь. Совсем больной⁉ — Взвыл Михаил, пытаясь вскочить с пола, при этом ища свои упавшие очки. — Какого чёрта!

Но ответом была закрывшаяся дверь.

Когда в полумраке комнаты лицеист вскочив на ноги, нацепил свои очки, его лицо стало приобретать гримасу ужаса, а тело, словно само попятилось назад.

— Чур меня. — Прошептал дрожащими губами парень, смотр как у двери на него со злорадной ухмылкой смотрит козлоногий чёрт с острыми чуть изогнутыми рогами.

Высокий, по пояс голый, сутулый бес с острыми рогами и, человеческим лицом, но с чертами животного, смотрел пронзительным взглядом на парня и ухмылялся.

— Ой, да брось ты, — шагнул навстречу лицеисту бес. — Грешникам такое не помогает. А ты грешник Михаил.

— Нет! Я нечего плохого не делал. Тебе не утащить меня в ад исчадье преисподней. — Чуть не ныл от страха Тупиков, трезвея на глазах.

Бес сделал ещё шаг навстречу парню, и скрестил руки на впалой груди.

— А хотел ведь, — подмигнул чёрт парню. — Я же знаю.