Глубокие морщины, совсем как те трещины на асфальте, превратили лицо в пародию на неудавшуюся скульптуру нерадивого гончара.
Сухие, тонкие руки, держали два предмета.
Небольшую палочку-трость, которая лежала рядом с её ногами; и поводок для собаки. Дум понятия не имел, что это за порода — он больше по кошкам, вообще-то, но явно какая-то из тех, что могут челюстями разгрызть прокатный лист стали.
— Приветствую вас, Судья.
— Здравствуй, Александр, — старушка, если так можно было назвать это существо, отломило кусок хлеба и бросило крошки на лужайку… если так можно было назвать грязную лужу, в которой плескались воробьи и голуби и где лишь на дне проглядывались ростки травы. — Присаживайся, нас ждет разговор.
— Да, конечно, Судья.
Алекс уже сделал было шаг вперед, как старушка чуть улыбнулась. Доброй, белоснежной улыбкой, которая не могла предвещать ничего плохого.
Вот только сердце едва было не остановилось.
— Только сними свою маску Робина Локсли, юноша. Я хочу поговорить с Александром. Тем Александром, которому удалось избежать моего приговора.
Глава 41
Глава 41
Она… оно… они… он… Даже созданием это существо назвать — все равно, что плюнуть в лицо предполагаемому творцу, ибо«создание» подразумевает под собой акт созидания.
Это было существо. Само определение термина«существо».
Оно отломило еще один кусочек и снова бросила его воробьям с голубями.
— Сколько лет прошло с тех пор, как мы видились в последний раз, Александр?
Дума редко называли его полными именем. И может именно поэтому из уст бабушки оно звучало несколько иначе. Ну а может потому, что будь у существа воля, и оно бы смогло превратить в безжизненную пустыню весь Маэрс-сити.
Так что, наверное, хорошо, что как раз-таки волей, той самой, которой обладали всесоздания , существо не обладало.
— Почти шесть, Судья.
— Шесть… хорошая цифра, — она протянула ладонь — самую обычную ладонь пожилой леди, которая успела в своей жизни достаточно поработать руками. — ты знаешь, что она предшествует цифре семь? Цифре созидания. Магического, физического, духовного. Восемь, которое идет после семи, означает бесконечность, к примеру. Не находишь это метафоричным?
— Я знаю о парадоксе срединных цифр, Судья, — кивнул Александр. — Это то, чему учат любого черного мага в начале его жизненного пути. Шесть — цифра тьмы и забвения. Семь — созидания и созерцания. А восемь — бесконечность созданного.
— Или же, — она потрепала своего пса за ухом. — бесконечного чередования предыдущих значений.
Алекс вздохнул. Если бы кто-то из Бездны… хотя нет, не нашлось бы еще одного настолько же тупого черного мага как он, чтобы вот так беседовать с одним из Судей.