Зубы повылезали изо рта парнишки. Правый глаз повис на жиле и нервах, а левый закатился куда-то внутрь головы. Нос отсутствовал и вместо него зияла дыра, полностью забитая гноем и кровью.
— Ну, ты знаешь, не каждый день вижу такое… — Грибовский так и не нашел подходящего слова, так что просто замолчал.
— Надо кое-что проверить.
Алекс, не без труда, перебрался через стойку и встал вплотную к Стажеру.
— Только не говори, что собираешься его трогать… а, понял, собираешься, — Грибовский кивнул и, не убирая пистолет, отошел к урне, где склонился в рвотном позыве.
— А я думал у Гвардейцев желудок покрепче.
Продолжая извергать из себя снедь Детраила, Грибовский показал средний палец.
Алекс же, в свою очередь, вытащив из внутреннего кармана пиджака ручку (стянутую на ресепшене во все том же бутике. Ничего, раз Чон Сук костюм с собой не догадался принести, то пусть теперь эту кашу и расхлебывает. Жмот), Алекс попытался засунуть её в ноздрю Стажеру.
— Ой, полегча… — Грибовский, уже выпрямившись, увидел происходящее и снова начал общение с урной. Видимо у них был какой-то очень живой диалог…
— Хм… — протянул Дум. Ему не очень нравилось, куда все это клонило. Ручку он засунуть внутрь так и не смог… — Только не говорите мне, что…
Он поднял, все той же ручкой, запястье Стажера. Кости последнего треснули и кисть повисла плетью. На пальцах красовались длинные, желтые ногти. Как если бы парню было не около двадцати лет, а примерно около двадцати веков.
— Что за…
— Последствия одержимости, — ответил на незаданный вопрос Алекс и метко бросил ручку в ту самую урну, где та исчезла с громким «бульк».
— Здесь был демон? — Грибовский взвел курок на револьвере.
— Ага, — кивнул Дум и посмотрел в сторону потайной двери, ведущей в пещеру Бромвурда. — Хотя, не совсем так.
— В каком смысле? — прищурился поляк.
— В том, что эта мразь все ещездесь .
И в этот момент снизу донеслись крики, в которых с трудом можно было разобрать ругательства на гномьем языке.
Алекс с Грибовским переглянулись и рванули вниз по лестнице.
Ну, вернее, рванул поляк, а Дум, предаваясь размышлениям на тему, что это уже вторая одержимость за неделю, что ровно на два раза больше обычного показателя, поковылял следом.
Глава 27
Глава 27
Еще только подходя к потайной двери, Дум поморщился от неприятного амбре горелой серы. Наверное это странно, учитывая его род деятельности, но он терпеть не мог этот пробирающий, несмывающийся запах. Он цеплялся к волосам, пропитывал одежду и, казалось, проникал в саму душу.
— Твою мать! — выкрик Грибовского привел Алекса в чувства. Морщась от резкой боли в ноге, он, как мог, сбежал по лестнице.