По числу тех ублюдков…
Алекс ожидал, что О’Хара вспылит. Для них считалось смертным оскорблением, когда кто-то не их племени осмеливался вслух произнести имя их богини.
Но вместо этого капитан. При виде черных точек, чуть сникла.
— Иногда я забываю, что ты еще ребенок, Алекс, — впервые за последние несколько дней она не назвала его по имени. — Это ведь чистый расизм… ты ненавидишь нас только потому, что…
Дум сделал шаг вперед. Вокруг него не вспыхнули печати. Вместо этого сам воздух завибрировал от магии тьмы и хаоса. Он задрожал как в жаркий день над горячим асфальтом.
И в этой дрожи вспыхивали черные и хаотичные огоньки. Тени начали расти под ногами, а мир стремительно терял свои краски, становясь все серее и серее.
Будто кто-то высасывал из него цвета. Все тепло. Всю радость. Оставляя только всепоглощающую тьму и, на её фоне таящийся неудержимым разрушением хаос.
— Давай, — глаза Дума сверкнули чем-то, что тоже сложно было назвать человеческим. — договори.
О’Хара даже не отступила. Она его… нисколько не боялась. Не боялась черного мага, в подростковом возрасте прикончившим половину банды Т-Киллс. Не боялась демонолога, способного подчинять магию хаоса.
Она не боялась Алекса Дума.
— Я понимаю твою боль и…
Алекс поднял руку. Вокруг него хороводом засияли сотни печатей. И плевать, что у него почти не оставалось магии в источниках. Даже если придется восполнить недостаток жизненной силой, он все равно превратит следующее мгновение этой твари в нечто, о чем будут плакать даже отрыжки Грани и…
За затылком щелкнул взведенный курок револьвера.
— Честно, дорогуша, я не очень бы хотел пачкать Феррари твоими мозгами, — без всякого юмора тихо проговорил Грибовский.
Алекс посмотрел в сторону танка.
От Феррари, стоявшей рядом с монстром, их отделяла Хонда, но почему-то в том, что мозги реально долетят до сине-красной красавицы, сомнений не возникало.
В мир постепенно вернулись краски, печати погасли, тени вернулись на место, а рука медленно опустилась вниз.
Алекс молча развернулся на каблуках и, дернув за ручку двери, уселся на задний ряд кабриолета Корвета.
— Ты серьезно, Грибовский⁈ — О’Хара указала пистолетом, который все это время держала взведенным, на кабриолет. — Ты обязательно должен был выбрать из всего ассортимента этого бензинового монстра?
— Разгон от нуля до сотни за полторы секунды. Крутящий момент…
— Да плевать, — отмахнулась капитан и, обойдя Корвет, уселась на переднее пассажирское. — Поехали.
— Конечно, капитан, — козырнул Грибовский. — Только вот выход открою нам.
Поляк, не опуская револьвер, резко развернулся и нажал на спусковой крючок. Запахло озоном и огромный, диаметром в добрый метр, шар из белых молний, оставляя за собой искрящийся шлейф магии, врезался в стальную дверь секции «16G», находившейся прямо по ходу движения кабриолета.