— Хорошо дядя, каленое железо! Я хочу ставить на нем печати своего Графства… Свою печать, чтобы унизить.
— Пытают, чтобы причинить боль. И возможно что-то узнать… — произнес Архиепископ, призадумавшись. — А обозленному, легче терпеть. Хотя впрочем, теперь это не важно. Давайте превзойдем порог любой боли!!! Я хочу услышать все о артефактах. Из Магов, их никто не опознал. Хоть все и склонились к единой мысли, что они необычны. Возможно, практичны. И мне очень сильно нужны…
— И так, давайте его просто потянем. Дыба все-таки, не чтобы катать, а тянуть. Разрывая связки и ломая суставы. Давай Дербун, крути! — распорядился Зельдиус.
Заскрипела дыба, и я вдруг понял, что ее прежняя натяжка, вовсе не предел. Мышцы натянулись в струны, хрустнули суставы… Пока что, к облегчению, так как они просто встали на место. Но, что будет дальше⁈ Я как будто попал в руки сильного, но слабо думающего костоправа…
— А мне что делать⁈ — засуетился, от безделья Граф Дварский.
— Ставь свои печати… — милостиво дозволил Архиепископ. — И по гуще. Наша цель, порог боли… Пусть зверь, пресытится ею. И тогда, он ее с радостью, разменяет на смерть. А его платой, будет информация!
— Мурка! Что там⁈ — не выдержав, мысленно обронил я.
— Если о суставах, то еще держат. Ваши палачи, привыкли к килограммам, к сотням, а у Вас, прочностные характеристики, выражены в тысячах килограмм. Как знала что пригодится… — сама себя, похвалила она. — В остальном, процесс еще идет. Я имею ввиду, качественные слюни…
— Я все понял… Я не об этом… Обезболить можешь? А то нет сил, терпеть…
— Нет, Хозяин. Лучше не нужно. Я конечно могу, но следить мне за целостностью организма будет гораздо сложней. Потерпите…
И я продолжил терпеть. Скрипя зубами, и трехэтажно матерясь. Сугубо мысленно… Поскольку рот заклеен.
Дербун пыхтел, медленно вращая колесо, и неодобрительно косясь на меня, так как вспотел, ожидая результата. Интересно какого? Кричать я не могу… Разве что, громко испустить газы…
— Не стоит! — отозвалась вдруг Алинилинель, и я прочувствовал по «настроению», что она страдает вместе со мной, и очень внимательно за всем наблюдает. Как будто все запоминая и… вменяя себе вину. Считая себя во всем этом виноватой. — Могут вспомнить о ней, и приладить «Грушу»… Лучше «Сапожок», поверь…
— А причем здесь сапожок? — удивился я, от пронзившей меня боли и шипения, содрогнувшись. Похоже, Графа все-таки допустили до спичек. Точнее до раскаленного на углях железа. Спичек ему все-таки не дают… И правильно делают.
— А-а-а-а!!! — неожиданно взвыл Сусюр, запрыгав рядом, и закинув свои пальцы в рот.