— Что такое⁈ — возмутился Зельдиус.
— Попробовал железо… Горячо ли… — пожаловался он.
— И как? — уточнил едко Архиепископ.
— Очень!!! Пальцы обжог…
— А с чего вдруг решил пробовать? Оно же красное!
— Да-к, ведь он не дергается! Вот и не поверил… Вдруг, морок…
Архиепископ глубокомысленно вздохнул, тоже видимо подумав о спичках.
— Сусюр, а ты не думал о том, что он натянут в струну, и просто НЕМОЖЕТ дернуться?
Ответа не последовало, похоже он действительно все понял, и… Продолжил шипеть моей плотью дальше. Буравя мозг болью, и общей активностью манипуляций. Прервался, на буквально миг. Заглянул мне в глаза, отстранился поискав трубку, и не найдя, накинул на лицо тряпку. Так что, видеть я теперь уже ничего не мог. Засада…
— Отстранись! — прилетела мысль от Алинилинель. — Уйди к Кострам. Поброди в себе… Так легче переносить боль!
— Ваше Преосвященство, не тянется! — пожаловался толстяк.
— Фетьяр, как там сапожок?.. — уточнил Зельдиус.
— Уже несу! — отозвался Епископ.
— Несите с Дербуном, вместе! — распорядился Святой Падре.
— Сусюр спрячь язык! Не красиво так сидеть, когда пытаешь…
— Хорошо, дядя…
— Ты что, рисуешь⁈ — удивился Архиепископ.
— Да… — ответил Граф несколько смущенно.
— Сколько раз говорить, нельзя выжигать на телах, это не профессионально! И что там у тебя?
— Это домик, а это собачка… Цепь, — «…ш-ш-ш!» — вновь зашипела кожа, — а это дерево, и она на него…
— Заполни все печатями, что бы видно, и понятно не было! Что подумают, если твое художество, на костре заметят!… — возмутился Зельдиус. — Если уже жжешь, то хотя бы на религиозную тематику. О Иезусе Кострусе. Как его подвесили и сожгли на костре… Э-м-м… В смысле он вознесся! И теперь наблюдает за нами…
— Хорошо, дядя! — исправился Сусюр.
А я сосредоточился, и постарался отстраниться. Плохо, но получалось. Точнее, получилось.
Я проник к Кострам, те недовольно гудели. Потрескивало разноцветное пламя… Похоже всем четырем, происходящее со мной, совершенно не нравилось. Треск был злой, и проникновенный. А боль нарастала. Взвыла болью левая нога… Похоже приладили «Сапожок».
Чувствуя, что сейчас отрублюсь, я задумался, куда можно спихнуть боль. Меня окутывала странная вуаль, похоже, от оков. Во вне не перебросишь… Я поскребся, пытаясь проникнуть. Не вышло… А жаль. Сбросить бы им в бошки, пусть бы насладились.
Как будто ощутив мои мысли, Черный Костер вздыбился, обозначив, расходящиеся тысячами нитей, Темные Паутинки.
Хм… А что если… И я, вновь по наитию, не долго думая, потянулся к боли, ее овеществляя, ловя ее туманную взвесь, и зачерпнув, перенаправил, к нитям Черного Костра. Серая дымка боли заклубилась, и потекла по ним, ослабляя давление на мозг, до вполне терпимого. А потом и слабого. Вот так наркоз! Разделив боль на каждого из поднятых, получится для каждого щекотка… Как и для меня. А с учетом того, что они боль не чувствуют, можно не скупясь, сбросить ее всю…