Весьма громко выдохнув, от «райских» ощущений, я тут же привлек этим, к своей персоне крайне пристальное внимание.

— Ты смотри — жив!.. — выдал просто, видимо опешив, яростно «крестясь» Дербун. Первый треугольник вышел скомкано, поэтому он следом, заполировал вторым. — У него же даже сердце не билось! — и он праведно крутанул третий.

— Не билось… — Фетьяр согласился с ним, и тоже перекрестился, набросив и на себя треугольник.

— Это похоже на чудо… Воскрес!!! — Епископ Фетьяр, расширив глаза уставился на Архиепископа. — Иезус…

Зельдиус недовольно отмахнулся головой, и подозрительно пожевал губами. Мое воскрешение, ему совершенно не пришлось по душе и насторожило.

— Фетьяр проверь, он жив, или спонтанно поднялся?.. — недоверчиво покосился на него Архиепископ. — Зерен много… Правда, все они за городом. Но он там был… Вдруг одно, ему досталось?

— Да, Ваше Преосвященство… — произнес Епископ, и тут же приложив к моему рту зеркало, утвердительно кивнул, потом прощупал пульс. — Он жив! — он уведомил, вздрогнувшим голосом.

Я открыл свои глаза, и стал «затравленно» оглядываться, демонстрируя живость.

— Он точно жив!.. — согласился с ним Дербун, — Воскрес… — но тут же встретившись со взглядом Зельдиуса, оценивающе-прищуренным, пронзающе-недобрым, мгновенно забыл о какой-либо религиозности, вернувшись к абсолютной практичности. — Будете, задавать вопросы⁈ — уточнил он с глубоким поклоном у Архиепископа.

— Да. Он дозрел… Подымите его, в вертикальное положение, — распорядился Зельдиус, буравя меня глазами.

— Сейчас!.. — отозвался Фетьяр, и начал скрипеть воротом, подымая.

— Водичкой, святой, окатить⁈ — уточнил Дербун, направившись к бочке.

— Не нужно… — отозвался Зельдиус, — сейчас это может только навредить. Жизнь иссякнет, и мы с ним распрощаемся, так ничего и не узнав… Обернуться, теперь, он все равно не сможет, — рассудительно, — ему не подвластна даже частичная трансформация — видите, глаза затухли. Полностью… А когда подобные ему испытывают ярость, и боль, это в принципе не возможно. Так что, разогрет он именно так, как нужно… — и он победно ухмыльнулся, успокаиваясь, и возвращаясь полностью в себя.

Вперил в меня испытующий взгляд.

Я старательно напустил на себя крайне испуганный вид. В глаза, побольше безысходности и отчаянья… Слабо повертел головой, еще более «убеждаясь», что лучше все рассказать и быстро умереть, чем продолжить зверские мучения, а потом еще и насладиться костром…

— Что же ты молчишь?… — елейным голосом, протянул Архиепископ. — Или нечего сказать? До этого, вроде как было… Или продолжить? — и он покосился на вздрогнувшего от вожделения Сусюра.