Я даже узнал, несколько лиц, присутствовавших на вчерашнем бале. Но заметив, что я на них, заинтересованно смотрю, они «не узнав», сразу отворачивались, начиная обсуждать с подручными, крайне важные для них темы.

Ну-ну… Я опять улыбнулся. Ну и Бог с вами…

Я стал разглядывать красоты площади. Красиво уложенные бревна… Под собой… Узорами мощеную камнем площадь. Изысканную лепнину на ближайших, трех этажных домах, балкончики которых тоже не пустовали и были забиты взирающими на нас с интересом людьми, большой фонтан, вяло брызжущий влагой, церковь, ратушу, и уходящий от ратуши вдаль, приятный, тенистый парк. Кто-то навострил рядом с ним бойкую торговлю, предлагая пирожки, пряники, и всевозможные сладости. Опять вызвала смех, местная, видимо, фирменная сладость, сахарная ведьма, дико выгнувшаяся на палочке… Что-то сродни, нашим леденцам-петушкам.

Детвора привычно их лизала, пялясь с искренним интересом и заметным нетерпением на нас. Те кому, финансы данную роскошь не позволяли, завистливо косились, на счастливчиков. Довольствуясь, более дешевым пирожком, или пряником. Или же ничем, но тогда нетерпение в глазах было заметней.

Большая часть толпы, жаждала Костра! Зрелища!!! И Архиепископ, не стал их разочаровывать.

В очередной раз, прислушавшись к доносящемуся с окраин Милстрада грому, он поднялся, с беспокойством посмотрев вдаль, на странные, скопившиеся там, неравномерным кольцом тучи, изрыгающие вниз, ветвистые, мощные молнии.

Радужные отсветы, привлекали внимание и горожан. Но, так как они были, не на высоком помосте, а существенно ниже, и понимания сложившейся обстановки, не было вообще, пока радовались жаркому, припекающему солнышку, и особо не переживали. Только ждали… Костра.

Зельдиус, старательно выровнял лицо, напустив присущей его сану, возвышенной одухотворенности. Приоткрыл, с опущенными уголками губ рот, готовясь толкнуть в массы, вдохновенную, праведную, и судя по всему, еще и гневную речь…

— Воскреситель! Мы взяли стену, и идем со всех сторон к Вам! — неожиданно прилетело, очень ясно и громко. — Сопротивление, повсеместно сломлено, посеян ужас. Они не могут понять, почему мы не умираем, даже разрубленными на куски. Почему не сгораем в пепел от заклинаний, и в воде не тонем. Теперь, вот, не понимают, почему мы их не едим, а требуем взамен пищу…

— Дают⁈ — улыбнулся мысленно я.

— Охотно! — доложил голос. — Те, у кого ее нет, говорят, где она есть. Причем, долго, и скороговоркой. Называя множество, самых разных мест. Те, что онемели, или чрезмерно, или непрерывно, стали заикаться, ведут бегом к рынкам, кабакам, и разным задворкам, на которых, разбиты склады. Тех кого, от впечатлений, разбил паралич, мы решили не трогать. Просто, отекаем, и бежим дальше.