Костре… Достаточно просто поджечь! И Чернота в нем Очистится… Святость восторжествует! Добро над Злом… Святое над Нечистым… — и он намекающе, приподнял бровь, и покосился указующе, на выложенную, по до мной, громадную поленницу.

— Хозяин! — вдруг отозвалась в моей голове Мантикора. — Я тут кое-что просчитала, перепроверила… Они сменили оковы! Видимо, устрашились их потерять в огне. Вы теперь способны… Способны на многое! Конечно не разорвать цепи, но-о-о… — многозначительно протянула она. — Только включите свою голову, и Вы теперь, практически, свободны! — закончила она.

— Спасибо! — мысленно ответил ей я, кровожадно, также в мыслях, насыщенно улыбнувшись.

Оковы сняты⁈ Это вы поторопились… Теперь и я смогу вас удивить, да так, чтобы спонтанно возникшая икота, плавно переросла в устойчивое заикание. Так, стоп… Вон из мыслей! О чем там продолжает свой вонючий треп, поганец Падре⁈…

Видя что я, по неизвестным для него причинам, замолчал, видимо в серьез устрашившись, Архиепископ, с энтузиазмом продолжил пламенную речь, приковывая к себе всеобщее внимание, толпы ярых «праведников».

— И воспылают на Священном Костре, грешники! И очистятся их души от Мрака! Изуродованные, животной Злобой и Чернотой… И наполнятся они Светом! Священным Светом, дающим право на Небеса! — он опять глянул на меня, ожидая, не к месту колкостей, а я наоборот, прислушался, так как его речь, показалась мне интересной. Еще не понятно в чем, но однозначно, в ней что-то есть. Для меня важное, и жизненно необходимое.

Видя, что я продолжаю, молчать и на удивление, даже ему внемлю, Зельдиус воспрял, и расправив лоб, поддался неожиданному вдохновенью.

— Ибо не зря Создатель, выделил Зерно, и очистил от мерзких плевел! Не зря, Он разделил ЗерноЖизни, и из Светлой его части, создал всех нас, еще раз преломив его на множество частей…

Интересненько!!! Кое-что приоткрывается! Нужно сделать вдохновенное лицо… Пусть говорит, может, что и встанет на свои места, в разрозненном, дефектном пазле, обретающемся, пока кучкой мусора, в моей голове.

И я напустил на свое лицо, предельного внимания и некоторого, священного трепета. Пусть козлина, порадуется… Может и еще, чего важного скажет. А то, со священным писанием, у меня пока туго. И обложку, пока не видел…

Украдкой бросив взгляд на меня, Зельдиус расцвел, видя, что от его слов, даже меня, грешника, проняло, и с пылким жаром продолжил:

— И создал всех он нас, По Своему Образу и Подобию! Наградив каждого, своей Божественной Искрой! Создав, многочисленные расы… Все мы дети, от плоти Его! Многие дети его, получили Силы. Порой, грозные и не укротимые… — Зельдиус, победоносно поглядел на меня, как на не достойного. Не полноценного, а потому, ущербного.