Я опустил голову еще ниже, снова натянув на себя ту самую блаженно-пустую маску, что была на других лицах, и поднял на лекторшу сже снова полное восторженного осознания лицо.
Вот только была проблема. Я очнулся от забытья ее внушения, осознал его, но это не значило, что я обрел к нему иммунитет. Я уже чувствовал, как ее слова снова начали проникать в разум вопреки моей воле, и превращаться в логичные, безупречные конструкты, ломающие мои взгляды на реальность и меня самого.
С этим нужно было срочно что-то сделать.
Глава 3
Что же. Если она использует мировую ауру как инструмент внушения… значит, в теории, я могу использовать свою собственную, чтобы выстроить хоть какую-то защиту.
Мои способности к контролю над аурой были жалкими, детскими лепетками по сравнению с ее отточенным мастерством, но я уже умел ее чувствовать и даже поглощать в небольших количествах. Значит, мог попытаться и направлять, хотя бы в минимальных масштабах.
Я прикрыл глаза, делая вид, что полностью погрузился в медитацию и слушаю ее речь с закрытыми глазами для лучшего сосредоточения. Внутри же все мое внимание было сконцентрировано на той самой тонкой струйке энергии, что копилась в моем ядре после поглощения остатков кровавой короны.
Медленно я начал направлять этот слабый поток внутрь, в пространство собственного черепа. Я не пытался выстроить атаку или грубый барьер — на такое мне бы банально не хватило навыков.
Вместо этого я просто начал напитывать голову и особенно уши как можно более плотной мировой аурой.
Это был мучительно сложный, изнурительный процесс. Я чувствовал, как мельчайшие капли пота выступают у меня на лбу и на спине под колючей робой, но я сидел абсолютно недвижимо, с тем же застывшим, идиотским выражением просветления на лице.
И постепенно я начал ощущать разницу. Ее слова, ее «истина», доходили до меня теперь будто через толстый слой ваты или плотной воды. Они теряли свою первоначальную эмоциональную заряженность, свою убедительную силу, свой гипнотический ритм.
Теперь это были просто слова. Пустые, фанатичные, лишенные всякого смысла и логики слова.
Я сидел в своем самодельном, шатком ментальном коконе, внешне — идеально послушный и обращенный последователь, внутренне — снова холодный, расчетливый и циничный наблюдатель, и просто слушал, как она вещает об очищении и силе духа.
Проповедь закончилась через два часа так же внезапно, как и началась. Инола ушла и белые тени беззвучно растворились по периметру зала, оставив нас в звенящей, давящей тишине, нарушаемой лишь тяжелым, почти хриплым дыханием моих «собратьев» по несчастью.