На лице я сохранял выражение вежливой, но глубокой усталости — этакую смесь благородной стойкости и приличествующей моменту опустошенности, которую от меня сейчас ожидали увидеть.
Маркиз встретил меня в своем кабинете.
— Инцидент исчерпан? — спросил он без лишних предисловий, его голос был ровным и лишенным эмоций.
— Церковь Чистоты отступила, особняк Орсанваля лежит в руинах, а большинство заложников спасены. — Я сделал паузу, глядя куда-то мимо него. — Гильом фон Шейларон, наследник одного из самых могущественных домов маркизата, чудом избежавший гибели и психологического плена. Будет выглядеть крайне странно и вызовет ненужные вопросы, если сразу после такого он появится на светских раутах или включится в политические игры. Это вызовет подозрения. Люди ожидают, что я буду… потрясен. Что мне потребуется время, чтобы прийти в себя, оправиться от пережитого ужаса.
Маркиз внимательно меня выслушал, его длинные пальцы медленно и бесшумно барабанили по гладкой столешнице из черного дерева. Он прекрасно понял, что я имел в виду. Но также он понимал, что я был прав и логичен в своих доводах.
— Две недели, — наконец отчеканил он. — Официально — для восстановления сил и духа после пережитого шока. Никаких визитов, никаких публичных выходов. Тебя не будут беспокоить.
Я почтительно склонил голову, изображая благодарность за предоставленную передышку.
— Благодарю вас за понимание.
Глава 8
Эти две недели стали моим тайным ресурсом. Дверь в мои покои была заперта наглухо, слугам был отдан строжайший приказ не беспокоить ни под каким предлогом. Я не тратил ни единой секунды на светские глупости, притворство или отдых.
Каждый день я занимался только одним: мировой аурой. Воздух в комнате гудел от концентрации невидимой энергии, пылинки застывали в странных паттернах. Я снова и снова, до изнеможения, воспроизводил то самое ощущение — тяжелую, вязкую, почти осязаемую субстанцию, подчиняющуюся воле.
Ситуация с Инолой, которая, как я узнал из краткого и сухого сообщения маркиза, сумела уйти от преследования, стала для меня живым и очень наглядным уроком. Осязаемым доказательством того, на что на самом деле способна мировая аура в умелых и безжалостных руках.
Мана была мечом. Мощным, универсальным, но все же — просто инструментом в руках воина. Мировая аура… она была самой тканью реальности, нитями, из которых соткано полотно мира. И тот, кто учился их чувствовать и ткать, получал власть над самим фундаментом мироздания.
Это осознание жгло меня изнутри, как раскаленный уголь, заставляя игнорировать накапливающуюся физическую усталость и давящую головную боль от постоянной, предельной концентрации. Я практиковал манипуляции ей, учился лучше чувствовать ее, вбирать и выпускать.