Ее голос, вновь усиленный и пронизанный мировой аурой, прорезал спертый воздух зала, заставляя вздрогнуть даже тех, кто, казалось, уже впал в оцепенение.
— Гиринал фон Орсанваль. Я получила подтверждение. Твой рынок рабов перестал существовать. Цепи разорваны, клетки пусты. Это — хорошее, первое, хоть и незначительное начало на долгом пути очищения этого места от скверны.
Она сделала театральную паузу.
— Теперь слушайте следующее требование Церкви Чистоты. Каждый дворянский род, чьи представители сейчас находятся в этом зале, в течение следующих семидесяти двух часов должен уничтожить один рабовладельческий рынок, находящийся в его прямой собственности или под его контролем.
По залу пронесся сдавленный гул возмущения, ужаса и бессильной ярости. Инола резко подняла руку, и тишина вернулась мгновенно, как по мановению волшебной палочки.
— Если у какого-либо рода нет в собственности такого рынка, — ее голос стал жестче и холоднее, — что я лично считаю почти невозможным для знати Империи, тогда он должен уничтожить одно игорное заведение, одно казино. Я не верю, что среди вас найдется хоть один дом, кто не запятнан владением таким грехом, как торговля живыми душами или развращение слабых азартом.
Она медленно обвела взглядом съежившихся заложников.
— Если ровно через семьдесят два часа какой-то род не выполнит это требование, их представитель здесь, в этом зале, будет публично казнен. Без предупреждений, без дальнейших переговоров, без права на апелляцию.
Она повернулась, словно обращаясь к пустоте за обрушенными стенами, но ее слова, пронизанные аурой, были адресованы Гириналу и каждому солдату в окружении.
— На этом наши переговоры завершены. Я не буду отвечать ни на какие вопросы, ни на какие просьбы или уговоры в течение этих трех дней. Ни один солдат, ни один Артефактор не должен приближаться к периметру особняка ближе чем на километр. Если я почую приближение хоть одного из ваших воинов, мы немедленно начнем казнить заложников. Не выборочно, а всех подряд, начиная с самых знатных. Помните об этом. У вас есть ровно семьдесят два часа. Отсчет начался.
Глава 2
После того, как наполненный мировой аурой голос Инолы затих, она повернулась к нам, заложникам.
— Следом мы займемся вашим очищением. — голос Инолы прозвучал ровно и бесстрастно, как зачитывание приговора. — Первый этап. Ваша одежда — символ тщеславия, гордыни, мирского разложения и неравенства. Вы будете лишены ее.
Волна немого ужаса и возмущения прокатилась по залу. Аристократы, уже униженные и доведенные до состояния животного страха, инстинктивно отшатнулись, будто от удара плетью.