— Ладно, — вздохнул я, аккуратно положив медведя в потайной ящик своего стола. — Подождем. Твое время еще придет.

Следующей на очереди была груда ящиков и сундуков, которые успели доставить из Базара — те самые горы антиквариата, купленные за три миллиарда. С ними, по крайней мере, все было понятно.

Я подошел к первому ящику, вынул потрескавшуюся вазу, ощутил ее слабый, но верный зов и на сей раз без всяких помех почувствовал, как Маска просыпается и с жадность заглатывает реликвию. Процесс пошел.

Последние несколько часов прошли в монотонном, почти ритуальном процессе поглощения. Я открывал ящик за ящиком, вынимая потрескавшиеся вазы, почерневшие от времени металлические безделушки, рассыпающиеся в прах свитки и прочий хлам, в котором лишь мои золотые глаза видели тусклое сияние скрытой ценности.

Каждый предмет я брал в руки, ощущая его вес и текстуру — шероховатость керамики, холодную гладь металла, хрупкость древнего пергамента. Затем следовал мысленный приказ.

Маска отзывалась немедленно, и предмет окутывался едва видимым золотистым маревом, прежде чем раствориться в моих ладонях.

Когда последняя расписная тарелка с изображением странных крылатых существ растаяла у меня в пальцах, я закрыл глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям. Эквивалент сорока миллиардов пурпура.

Но когда я мысленно коснулся того спящего места в глубине сознания, где пребывала истинная сущность Маски, меня ждало холодное осознание: до пробуждения оставалось еще около двух третей пути. Мне нужно было почти втрое больше.

Я разжал ладонь, в которой только что был предмет, и посмотрел на пустоту. Досада? Была, куда без нее. Но тратить силы на бессмысленное раздражение — роскошь, которую я не мог себе позволить. Значит, этот вопрос откладывался. Снова.

Я отряхнул руки, словно стряхивая невидимую пыль, и дернул шнурок звонка. Почти мгновенно в дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошел молодой слуга в ливрее дома Шейларон.

— Распорядитесь, чтобы ко мне направили парикмахера и портного, — сказал я, не глядя на него. — Немедленно. И чтобы портной захватил образцы парадной формы маркизата.

— Слушаюсь, господин фон Шейларон.

Он исчез так же бесшумно, как и появился. Я остался стоять у окна, глядя на залитые солнцем сады резиденции. Предстоящая церемония была очередной необходимостью, еще одним шагом в поддержании маскировки. Но даже в этой рутине следовало выглядеть безупречно.

Час спустя парикмахер, щуплый мужчина с нервными пальцами, тщательно обрабатывал мои волосы, укладывая каждую прядь в идеальном соответствии с последней придворной модой. От него пахло одеколоном и помадой.