Я кивнул, подтверждая, что слушаю.

— Сначала это были единичные, разрозненные случаи. Группа фанатиков разгромила лавку торговца роскошными шелками в одной из южных провинций. Потом — поджог таверны в портовом квартале, где, по их мнению, слишком много пили и веселились. Мы списывали это на маргиналов, на отщепенцев, отколовшихся от в целом мирного ядра Церкви. Но закономерность стала прослеживаться слишком четко. Слишком уж вовремя эти «отщепенцы» появлялись, слишком уж метко били по узлам, чье разрушение ослабляло не абстрактную «греховность», а конкретные дворянские дома или гильдии, мешая их торговле, подрывая их влияние.

Принц перевел на меня взгляд.

— Группа Инолы — лишь самый яркий и, простите за каламбур, самый чистый пример. Они не скрывались, не действовали исподтишка. Они просто явились и продемонстрировали свою силу наглядно, у всех на виду. Но это заставляет задуматься: если есть эта группа, если они могут так открыто, почти что в сердце империи, промывать мозги полутора сотням аристократов, включая Предания, то что мешает другим, более скрытным группам делать то же самое точечно, аккуратно, постепенно? Внедрять своих людей в наши дома, в наши семьи, в административный аппарат, в армию?

По моей спине пробежал ледяной, липкий холод, несмотря на тепло от камина. Я представил Хамрона с пустым, восторженным взглядом, ломающего свой щит как символ ненужной гордыни. Я представил Ярану, сокрушающую свой меч и пистолет как орудия греховного насилия. Я увидел Силара, методично разбирающего свои артефакты во имя «чистоты» и аскезы.

Или хуже того, представил, как они направляют эти артефакты друг против друга. Картина была настолько жуткой, отвратительной и противоестественной, что я невольно сглотнул, чувствуя, как по телу бегут мурашки.

— Императорский двор, — продолжил Лиодор, его голос вернул мне внимание, — как вы, надеюсь, понимаете, не может допустить такого развития событий. Мы должны выяснить истинные масштабы угрозы, найти ее источник, ее структуру. И вы, Гильом фон Шейларон, неожиданно оказались уникальным, почти подаренным нам небесами активом. Единственный известный на данный момент человек, который не только выдержал их интенсивное воздействие, но и сумел ему противостоять, организовать сопротивление и в итоге вывести большую часть заложников. Ваше… врожденное, как мы пока полагаем, сопротивление их ментальным техникам делает вас бесценным инструментом для грядущей операции по выявлению и нейтрализации этой угрозы.

А-а-а…

Так вот к чему все вело.

Не к простому вручению ордена и не к вежливым похвалам. Меня втягивали в гигантскую, смертельно опасную игру между имперской машиной и таинственным, вездесущим культом.