Тиго кивнул.
«Кто, Тиго? Можешь мне сказать?»
Лев Кареллы только что проследил за кровавым следом Тиго по переулку.
«Мама», — сказал Тиго.
«Твоя мать застрелила...?»
«Нетти», — ответил Тиго.
«Так зовут твою мать?»
Лев Кареллы как раз выбегал из переулка за их спинами.
«Диана», — сказал Тиго.
«Я не пони...»
Но Тито Гомес уже был мёртв.
А лев Кареллы был уже почти у него на хвосте.
Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть человека, одетого с ног до головы в чёрное и несущего в руках нечто, что безошибочно напоминало АК-47.
Если встретишь другого льва, просто посмотри ему в глаза. Пристально посмотри на него.
Этот лев не был самцом.
Всего лишь краткий миг удивления лишил взгляд Кареллы стальной решимости и замедлил руку с пистолетом, но этого оказалось достаточно, чтобы блондинка получила нужное преимущество. За один удар сердца он успел отметить три вещи. Машину, въезжающую на улицу. Блондинку, наставляющую оружие ему в голову. Мужчину, высунувшегося из машины.
Блондинка уже собиралась нажать на спуск, когда Толстяк Олли Уикс выстрелил ей в спину, свалив её на месте.
«Это уже два, Стив», — сказал он Карелле и ухмыльнулся сквозь летящий снег.
Глава XI
Уилл полагал, что именно поэтому он никогда не спал с проституткой.
Ты ложишься в постель с той, кому нужно платить, она сразу после этого одевается, говорит: «Спасибо, я отлично провела время» — и уходит домой. Так он себе это представлял. Но с такой женщиной, как Антония Беландрес, ты сидишь субботним утром, пьёшь апельсиновый сок и кофе, ешь шоколадные круассаны, за которыми специально спустился в пекарню, и всё это… ну… по-настоящему интимно. С проституткой можно заниматься сексом, но обрести с ней такую близость, как он полагал, вряд ли удастся.
Из одежды на Антонии был только лёгкий шёлковый пеньюар, который она достала из шкафа в спальне. На Уилле были брюки и рубашка, которые он надел, когда спускался вниз за круассанами. Было чуть больше половины одиннадцатого. Снег прекратился, и светило солнце. На улице всё выглядело чистым, белым и сверкающим. Он сказал Антонии, что, может быть, позже им стоит прогуляться, если она не против. Она ответила, что с большим удовольствием. Он улыбнулся и кивнул. Она улыбнулась и кивнула в ответ.
Он не раскрывал ей свой план до тех пор, пока они снова не оказались вместе в её постели, да и тогда — лишь после того, как они занялись любовью ещё раз. Она прижалась к нему, натянув одеяло до самых плеч; морозный узор всё ещё обрамлял окно на другом конце комнаты, а солнечный свет преломлялся в стекле.