Но, чувак, как же это было скучно!
Джассим снова взглянул на часы.
Сейчас было девять двадцать четыре.
Первая часть проклятого скрипичного концерта Мендельсона длилась около двенадцати с половиной минут. Еврей начал играть её в девять девятнадцать минут, а это означало, что он закончит первую часть чуть позже девяти тридцати одной минуты, возможно, позже — в девять тридцать три, даже девять тридцать четыре, в зависимости от того, насколько он позволит себе творческую свободу в исполнении этого произведения. Джасим не мог ждать ни одного из этих моментов, потому что бомба была настроена на взрыв в половине десятого, а это означало, что, если он не войдёт в зал, она взорвётся прямо здесь, в фойе, через шесть минут.
Он глубоко вздохнул.
«Эй!» — крикнул охранник, но было уже слишком поздно.
Джассим распахнул одну из дверей и уже бежал по проходу с правой стороны зала.
Уилл обернулся и посмотрел в проход, услышав чей-то крик. Кричал невысокий смуглый мужчина с сумкой в руках; он держал её за ремешки и, бежав к сцене, начал крутить её над головой, не переставая кричать. Уилл не понял, что именно кричал тот человек, поскольку это был иностранный язык, но в его словах чувствовалась огромная ярость. Когда мужчина быстро приблизился к сцене, где играл израильтянин, он выглядел почти как маленький Давид, крутящий пращу, чтобы швырнуть камень в гиганта Голиафа.
Уилл вскочил на ноги, как только понял, что это было довольно близко к тому, что замышлял тот маленький человек.
«Эй! Что к дьяволу ты творишь?» — крикнул он и бросился на мужчину, намереваясь сбить его с ног, но промахнулся буквально на волосок. Он споткнулся и пошатнулся, потеряв равновесие, а мужчина остановился примерно в метре от сцены и крикнул что-то ещё на том же иностранном языке.
Уилл не совсем понимал, почему он снова бросился на того человека. Возможно, он просто пытался произвести впечатление на Антонию, которая сидела в седьмом ряду и смотрела на него с открытым ртом и широко раскрытыми глазами. Возможно, он вспомнил, что красные кхмеры, которые его пытали, тоже говорили на языке, которого он не понимал. Какова бы ни была причина, он снова бросился на него как раз в тот момент, когда мужчина отпустил ручки сумки. Израильтянин попытался увернуться от летящего на него снаряда, подняв скрипку за тонкий гриф и одновременно уклонившись вправо.
В этот момент Уилл рухнул на спину мужчине.
В следующее мгновение сумка взорвалась.
Глава XIII
Канун Нового года выдался ясным, чистым и пронизывающе холодным. Ночью в системе отопления больницы Хох-Мемориал что-то пошло не так, и пока техники возились с термостатами, форсунками и клапанами, медсёстры бегали в свитерах или даже пальто поверх своих накрахмаленных белых униформ.