«Профилирование!» — крикнул Акбар.
«Что?»
«Профилирование, проверка документов, неважно, давай сюда эту ебучую сумку!»
Джассим протянул ему сумку. Он взглянул на часы, а затем тут же оглянулся через заднее стекло. Перерыв должен был закончиться менее чем через минуту; тротуар у входа в Кларендон-холл быстро пустел. На переднем сиденье Акбар занимался настройкой взрывателя. Джассим слышал его тяжёлое дыхание, видел капли пота на его лбу, слышал также тиканье часов, к которым Акбар подключал детонатор. Он ждал. У него потели ладони. Он снова оглянулся через плечо. Тротуар теперь был пуст. Он затаил дыхание. Ждал. Продолжал ждать. Окна машины начали запотевать от их выдыхаемого воздуха. Джассиму показалось, что он слышит биение собственного сердца в затуманенной темноте салона. Наконец он услышал слабый щелчок. Бомба была приведена в боевую готовность, провода таймера и детонатора надёжно прикреплены к двум обмотанным скотчем трубам. Акбар осторожно поместил устройство в сумку. Он закрыл клапан, защелкнул сумку.
Джассим посмотрел на часы.
Было двадцать минут десятого.
Антракт закончился пять минут назад.
Но у него ещё оставалось десять минут, чтобы вернуться на своё место, заложить бомбу и выбежать из зала до того, как она взорвётся. Он вышел на тротуар и перебежал улицу к входным дверям фойе. Фойе было пусто. На огромных богато украшенных латунных часах над центральными входными дверями было девять двадцать одна минута. Из зала доносилась скрипичная музыка. Вторая часть концерта уже началась. На всех телевизионных мониторах, окружавших вестибюль, перед оркестром стоял миниатюрный Цви Коэн, скрипка у подбородка, голова склонена, как будто в молитве, глубоко погружённый в игру. Джассим заметил, что еврей держал скрипку в своей грязной руке. Он уже протягивал руку к латунной ручке ближайшей двери, когда мужчина в серой униформе сказал: «Простите, сэр».
Джассим озадаченно повернулся к нему.
«Я не могу вас впустить, пока не закончится первая часть.»
Джассим моргнул.
«Она началась три минуты назад, сэр. Простите, но у меня такое распоряжение.»
Было девять двадцать две.
Концерт Мендельсона начался в девять девятнадцать, а бомба должна была взорваться в девять тридцать.
Уилл гадал, сколько ему ещё придётся здесь сидеть. Он подумал, что, может быть, они с Антонией смогут сходить перекусить, как только этот скрипач закончит своё выступление — прямо через проспект, кажется, находится симпатичный итальянский ресторан.
Ему также было интересно, пытался ли кто-нибудь когда-нибудь украсть инструменты из этого места. Была ли там комната, где хранились тубыCCXIX , тромбоныCCXX и прочее? Или у всех тех музыкантов наверху были свои собственные инструменты? Он догадался, что, возможно, так и было. К тому же ему нужно было перестать думать, как вор. Если Антония согласится на его план, ему больше никогда в жизни не придётся совершать кражу со взломом.