Низкорослый, щуплый мужчина, вышедший из чёрного «Кадиллак-Девиль», был одет в чёрное пальто с норковым воротником. Из-под подола пальто виднелись брюки чёрного костюма. На голове у него была чёрная шляпа-хомбург, на ногах — до блеска начищенные чёрные туфли. Через левое плечо висела чёрная кожаная мужская сумка. Шляпу, воротник и плечи пальто тут же припорошило падающим снегом. Тонированное стекло лимузина бесшумно поползло вниз. Мужчина наклонился к окну и отдал водителю несколько указаний на английском. Водитель ответил по-английски, стекло снова поднялось, и лимузин отъехал от бордюра.
Стоя под снегопадом на тротуаре перед Кларендон-холлом, Джассим Сайид залез в сумку, достал пачку «Мальборо», вытряхнул одну сигарету и прикурил. Он взглянул на наручные часы. Без пятнадцати восемь. Спокойно потягивая сигарету, Джассим наблюдал за толпой улыбающихся американцев, входивших в здание.
Они заняли свои места в седьмом ряду от сцены, ряд «Г», номера 2 и 4 у самого прохода.
«Классно, скажи?» — ухмыльнувшись, спросила Антония. — «Один из моих лучших клиентов играет в этом оркестре на гобоеCCXVIII . Это его рождественский подарок.»
Уилл подумал о том, что, когда они с Антонией станут миллионерами, они будут ходить по таким местам постоянно, и насрать на любые подачки. В этом роскошном зале, где сейчас эхом разносились повторяющиеся звуки настраивающихся струнных и духовых, висела атмосфера возбуждения и предвкушения. Листая программку, он заметил, что одной из вещей, которые будут играть сегодня вечером, была какая-то «La gazza ladra», что, как он увидел по переводу, означало «Сорока-воровка».
Он показал это Антонии и шепнул:
«Надеюсь, тут ничего личного.»
Антония рассмеялась.
В зале повисла тишина.
Концерт вот-вот должен был начаться.
Джассим посмотрел на наручные часы.
Если расчёты Акбара были верны, антракт начнётся примерно в девять часов. Джассим пойдет по проходу в фойе, а оттуда — на улицу, где в «кадди» его будет ждать Акбар. Он взведёт таймер бомбы, а Джассим вернётся в зал и снова займёт своё место. Несколько минут спустя, когда еврей уже начнёт играть, Джассим снова поднимется со своего кресла, сделав вид, что ему нужно в туалет, и оставит после себя шляпу, пальто и сумку с бомбой. Ровно в девять тридцать бомба взорвётся.
Джассим удивлялся, почему чувствует себя настолько спокойно.
Уилл смертельно заскучал.
Больше всего на свете он любил музыку, которую слушал у себя дома, в Техасе. Песни про ковбоев. Песни про женщин с разбитым сердцем. Песни про верных охотничьих псов. А оркестр на сцене звучал так, будто они просто репетируют.