«Председатель, скажите хоть что-нибудь…»
«Жаль потраченного времени».
«Я оформил подписку на CNBC только ради этого. Мне можно вернуть деньги?»
«Он вообще жив? Кто-нибудь сходите в штаб-квартиру SoftFinance и проверьте, не продолжает ли председатель там свою кислородную революцию».
Масаёси Сон повторял себе одно и то же, словно мантру, тихо звучащую где-то в глубине сознания.
— Нужно лишь немного потерпеть.
Он сидел за широким столом в своём токийском кабинете. За панорамными окнами медленно светлело небо, влажный утренний воздух пах морем и холодным металлом города. Кондиционер глухо гудел под потолком, а на столе медленно остывал чёрный кофе, источая горьковатый аромат. Масаёси провёл пальцами по вискам и устало выдохнул.
— Совсем чуть-чуть…
Если выдержать ещё немного, буря утихнет. Так он думал.
Но именно в этот момент Сергей Платонов снова изменил тактику. Теперь он перестал ограничиваться колкими интервью и язвительными замечаниями. Вместо этого он начал активно продвигать свой фонд «The Cure Fund», разворачивая настоящую информационную кампанию. И сначала всё выглядело вполне обычным.
Однако очень скоро Масаёси почувствовал странное ощущение. Слова… звучали слишком знакомо. Настолько знакомо, что по коже пробежал холодок. В одном из выступлений Сергей Платонов спокойно произнёс:
— Мы инвестируем, сосредоточившись на единственной точке — на «гене долголетия», который станет настоящей сингулярностью будущего.
Масаёси замер. Эта формулировка звучала почти так же, как его собственная.
«Мы инвестируем, сосредоточившись на технологической сингулярности».
Следом прозвучало новое заявление:
— «The Cure Fund» — это не капитал, ищущий прибыль. Это капитал, созданный для ускорения медицинских инноваций.
Масаёси стиснул зубы. Почти дословно. Почти то же самое, что он говорил о Visionary Fund.
«Это не просто инвестиционный капитал — это капитал, ускоряющий эволюцию человечества».
Сергей Платонов продолжал спокойно, словно читая лекцию:
— Мы призовём завтрашний день, которого ещё не существует.
А Масаёси в этот момент вспомнил собственную фразу:
«В тот момент, когда мы инвестируем, мы уже живём в завтрашнем дне».
Он медленно опустился в кресло. Смысл становился очевиден. Сергей Платонов просто заменил несколько слов. Немного подправил формулировки. И выдал всё это за собственную философию. Масаёси смотрел на экран и не мог понять одного.
«Что… он вообще делает?»
Ответ пришёл почти сразу. Журналист задал вопрос:
— Ваша философия звучит очень похоже на концепцию Visionary Fund председателя Масаёси Сона. Вы вдохновлялись его идеями?