Он слегка опустил голову.

— Вы правы, — спокойно признал он. — Это моя ошибка. Я был неосторожен, ссылаясь на неподтверждённую информацию.

Но внутри уже поднималось холодное удовлетворение. Это не было ошибкой. Эти новости действительно появятся. Через несколько недель. Но если произнести их сейчас…

Утро принесло ответ. Ленты новостей взорвались, словно кто-то поджёг пороховой склад:

«Заявления Сергея Платонова подтверждены… убийства водителей Ubers в Бразилии и Мексике»

«Шесть погибших в Мехико, четыре в Сан-Паулу… следы организованного давления»

Вот она — сила публичной фигуры. Достаточно одного слова, брошенного в нужный момент — и мир сам начинает копать, проверять, вытаскивать правду наружу. Неважно, верили ли ему журналисты. Скорее всего, нет. Многие из них, наоборот, ждали возможности поймать его на ошибке, разоблачить, уничтожить.

Но это не имело значения. Главное — они начали искать. А значит — сделали всё за него. Он медленно поднял взгляд. Это было только начало. Впереди оставалось ещё многое.

* * *

Тем временем нашёлся человек, который следил за каждым движением Сергея Платонова с почти болезненной внимательностью. Это был не кто иной, как наследный принц Саудовской Аравии Фахид бин Салман.

В его голове снова и снова прокручивался их последний разговор — будто заевшая пластинка, скрипящая и не дающая покоя.

— В течение месяца Ubers тряхнёт так, что люди начнут всерьёз сомневаться в самом его существовании.

— На Востоке говорят: «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать». Если вы не готовы поверить моим словам, остаётся лишь одно — увидеть всё своими глазами.

Эти слова не были просто предупреждением. В них звучала холодная, расчётливая угроза. Если принц не вложится в фонд Сергея Платонова, тот, по сути, обещал довести Ubers до самого края.

Но принц не мог склонить голову.

Вложение в фонд означало бы признание поражения. Это значило бы признать, что сорок пять миллиардов долларов, вложенные в Масаёси Сона, были ошибкой, что решение Саудовской Аравии оказалось неверным. Здесь речь шла уже не о личной гордости — на кону стояла честь целой страны, тяжёлая, как раскалённый металл в ладонях.

И пока у него оставался хоть малейший выход, он не собирался идти на это.

«Какой ход он сделает на этот раз…?»

Принц погрузился в раздумья. В тишине кабинета едва слышно гудели кондиционеры, а тяжёлый запах дорогого дерева и кожи словно давил на виски.

«Он попытается раскачать общественное мнение, взбудоражить толпу».

Это было почти очевидно. И всё же… что-то не складывалось.

«Разве это сработает против Ubers?»