«Это… не в мою пользу».

— Если возможно, я хотел бы закрыть весь объём в этом квартале, — спокойно произнёс Сергей Платонов.

Эти слова прозвучали почти мягко, но весили как каменная плита.

Речь шла о гигантском раунде. Это означало, что Пирсу придётся лично знакомить Сергея Платонова с инвесторами, смотреть им в глаза, убеждать их перевести миллиарды долларов.

Именно ему.

«Это… плохо».

Он чувствовал, как в висках начинает глухо стучать кровь, а в воздухе сгущается напряжение, словно перед грозой, когда всё замирает и даже кондиционер гудит тише обычного.

Иначе говоря, от Пирса ждали вовсе не роли «страхового агента», который появляется после бури с папкой документов и сочувственным взглядом. Его собирались превратить в продавца — человека, который будет бегать по клиентам и почти умоляюще повторять: «Пожалуйста, вы должны это купить!», расхваливая самого Сергея Платонова.

Не гасить тайфун, а лично заносить его в чужие гостиные.

Фактически — служба экспресс-доставки катастроф. А если этот тайфун разнесёт дома в щепки, отвечать придётся ему.

«Нет… спокойно. Всё не обязано закончиться катастрофой».

Пирс заставил себя глубоко вдохнуть. В груди разлилось жёсткое, почти металлическое ощущение тревоги, но он попытался его подавить. В конце концов, разве он сам не живое доказательство? Никто ещё не потерял деньги, инвестируя с Сергеем Платоновым. В финале всегда была прибыль. Всегда.

Проблема заключалась в том мрачном промежутке — в тёмном тоннеле, когда казалось, что всё рухнет и ты потеряешь до последнего цента, прежде чем ситуация внезапно развернётся.

И ведь так было не каждый раз. Медицинские инвестиции Сергея Платонова проходили почти бесшумно — без фейерверков, без истерик, зато с поразительной доходностью.

Если и этот проект окажется таким же тихим…

Пирс даже не смог закончить мысль. Он не мог представить «тихого» Сергея Платонова. От одного этого словосочетания веяло абсурдом. Внутри нарастало нехорошее предчувствие — как перед землетрясением, когда воздух будто густеет и в ушах звенит тишина.

Его интуиция ещё ни разу его не подводила.

— Да, это Сон Чжон Ик… или, если точнее, Масаёси Сон, — спокойно произнёс Сергей Платонов.

Пирс рефлекторно закрыл глаза.

«Чёрт. Я так и знал».

Масаёси Сон — имя, которое в инвестиционном мире произносили почти как заклинание. Живая легенда.

Когда-то он начинал с распространения программного обеспечения, но одним из первых разглядел надвигающуюся эру интернета — и поставил на неё всё. Оседлав волну телекоммуникационного бума, он взлетел так стремительно, что к началу двухтысячных оказался среди самых богатых людей планеты.