Это будет очередной триумф — или ещё одно громкое крушение?

В этом и заключалась его уникальность. Пророк перемен. Игрок, способный пасть и снова подняться.

Проще говоря — безумец.

И этот безумец уже бросил перчатку на сто миллиардов.

«Он собирается прыгнуть туда?»

У Пирса закружилась голова. Сергей Платонов был столь же безумен, как Масаёси Сон — а возможно, и ещё безумнее. Два безумца. И вокруг них — астрономические суммы, способные перевернуть рынок.

Это было чистое безумие.

А Сергей Платонов лишь спокойно улыбнулся, будто речь шла о светском приёме.

— Неплохое событие, не находишь? Настоящая дуэль — посмотрим, кто первым соберёт сто миллиардов.

Пирс не нашёлся с ответом. Если быть честным… это действительно звучало захватывающе. Будь он сторонним наблюдателем, он бы, не раздумывая, поставил на исход этой дуэли. Нет — он бы поставил наверняка.

Но сейчас он не мог позволить себе роскошь зрителя. На кону стояла его карьера.

«Этого нельзя допустить».

Если он не хотел навсегда закрепиться в репутации «страхового брокера, бегущего за тайфунами», ему нужно было остановить Сергея Платонова. У него был припасён один «долг за услугу», оставленный именно на крайний случай… но…

«Если использовать его сейчас, станет только хуже».

После всей истории с «Ласточка возвращает долг» Пирс вычеркнул этот вариант. Сергея Платонова невозможно было загнать в угол. Его нельзя было принудить. Его можно было только убедить. Или… вымолить согласие.

Пирс медленно выровнял дыхание, чувствуя, как холодный воздух проходит по горлу, и заговорил осторожно, словно ступая по тонкому льду.

— Гонка, значит…

— Если тебе не по душе, я всегда могу обратиться к кому-нибудь ещё, — спокойно отозвался Сергей Платонов.

Смысл был предельно ясен: «Если ты не поможешь, я пойду в другой инвестиционный банк».

И этого Пирс тоже не мог допустить. Это было почти физически больно — осознавать, что потеря Сергея Платонова означала бы крах его эксклюзивного статуса. Хуже того, пошли бы слухи. Шёпот в кулуарах. Намёки на разрыв. Его профессиональная репутация рассыпалась бы, как карточный домик.

— Не по душе? Между нами? — Пирс натянуто усмехнулся. — Никогда. Я помогу тебе. В любом случае.

Он медленно выдохнул, будто сбрасывая лишнее напряжение, и добавил:

— Просто… меня беспокоит, что твоя «гонка» может оказаться нечестной. Настоящее соревнование предполагает равный старт, не так ли? А ты, откровенно говоря, выходишь на трассу последним.

Это была правда. Масаёси Сон начал движение больше года назад. Только с Ближнего Востока он уже привлёк шестьдесят пять миллиардов долларов.