Запросы на интервью посыпались, как град по жестяной крыше.

«Сергей Платонов отказался от всех интервью — „Не хочу вносить дополнительную путаницу во время кризиса импичмента“».

Я вежливо отклонял каждое приглашение. Появись я сейчас в студии, под софитами, среди микрофонов, — и это немедленно назвали бы «пиаром с политическим подтекстом». Запах дешёвой саморекламы прилип бы к одежде, как дым.

Но это не значило, что я собирался прятаться.

Есть способы появиться — не входя в телестудию и не садясь напротив репортёра.

К выходным воздух в городе стал плотнее. Вечером я взял свечу — обычную, тонкую, в прозрачном пластиковом стаканчике. Воск пах сладковато и чуть горчил. Пламя дрожало от ветра, оставляя на пальцах липкое тепло.

Я направился к Кванхвамуну.

Сердце протестов. Площадь гудела, как огромный улей. Десятки тысяч людей — плотная человеческая масса, тёплая, шумная, дышащая. В воздухе смешались запахи расплавленного воска, горячей уличной еды и зимней сырости. Камеры, телефоны, объективы — всё блестело, как россыпь стеклянных глаз.

Я уже стал темой номер один благодаря 113 миллиардам вон. И теперь появился там, где в Сеуле было сосредоточено больше всего взглядов.

Результат не заставил себя ждать.

— Подождите… это же… Сергей Платонов?

— Это он! Это правда Сергей Платонов!

— Можно фото… нет, хотя бы руку пожать!

Крик прорезал вечерний гул, как вспышка магния. Кто-то вытянул телефон над головами, экран ослепительно блеснул. Люди качнулись вперёд, плотная толпа сомкнулась, запах духов, кофе навынос и расплавленного воска смешался в один густой, тёплый воздух. Чьи-то плечи толкнули меня в спину, пальцы задели рукав пальто.

— Простите, пожалуйста, — быстро сказал я, стараясь улыбнуться, — давайте без давки.

Но давка уже началась. Волнение распространялось, как электрический разряд. Я извинился ещё раз, осторожно выскользнул в сторону и, лавируя между людьми, покинул площадь, оставив за спиной шёпот, вскрики и щёлканье камер.

На следующее утро новостные порталы пылали заголовками.

«Сергей Платонов неожиданно появился на акции со свечами».

«„В трудные времена мы должны стоять вместе“. Даже Сергей Платонов замечен на протесте у Кванхвамуна».

Имя снова оказалось на первой строке. Но внутри уже шевельнулась мысль — зачем останавливаться?

— Почему ограничиваться этим? — вслух произнёс я, глядя на утренний Сеул за панорамным окном.

Предложение, которое я озвучил команде, подняло градус ещё выше.

— Сейчас самый момент. Спрос на Сергея Платонова взлетел. Значит, пора дать людям то, что они хотят, — напрямую.