«Легенда Уолл-стрит прибывает… с даром в 113 миллиардов вон».

«Директор начальной школы Бангвон: „Я думал, это 100 миллионов вон… а оказалось — долларов“. Закулисье пожертвования Сергея Платонова — „шок“».

Это был официальный выстрел стартового пистолета. Сигнал: я приехал.

Интернет загудел, как трансформаторная будка под дождём.

— Сергей Платонов? Тот самый Сергей Платонов? Он в Корее? С каких пор?

— Я думал, сто миллионов вон… а это доллары, лол. Это уже мировой уровень.

— Сто тринадцать миллиардов… у меня голова кружится, пока я нули считаю.

— Пока одни рассуждают о помощи, этот меценатит долларами.

— Управление культурного наследия, вы чем заняты? Почему Сергей Платонов ещё не объявлен национальным сокровищем номер один?

— Республика Корея завладеет Сергеем Платоновым!

Комментарии текли сплошным потоком — горячие, ироничные, восторженные. Лучший гость — тот, кто приходит не с пустыми руками. А лучший подарок — хрустящие купюры, пахнущие краской и банковским хранилищем.

Конечно, не все хлопали.

— Это только мне тревожно, пока остальные умиляются…?

— Пожертвование отличное, но вот момент выбран странный…

— Политический сезон плюс гигантская сумма — и что это значит…?

Скепсис пытался поднять голову, но цифра давила его, как бетонная плита. Сто тринадцать миллиардов вон — вес, под которым ломается даже цинизм.

— Если это почти триллион, может, ему город небольшой подарить?

— Пусть создадут город-государство имени Сергея Платонова, лол.

— Прежде чем критиковать 113 миллиардов, задонать хотя бы десять.

Так действует капитал. Небольшая сумма вызывает вежливый кивок. Огромная — меняет тон, сглаживает углы, переписывает интонации.

Формально это называлось «пожертвование школе». По факту же деньги проходили через Управление образования и расползались по всей системе — от старых сельских школ с облупившейся краской до новеньких кампусов с запахом свежего линолеума. Значит, выигрывали все.

В стране, где за поступление в университеты люди готовы рвать жилы и брать кредиты, кто станет ненавидеть того, кто улучшает школу их ребёнка?

— Теперь в каждом классе поставят массажное кресло.

— В столовой начнут подавать корейскую говядину?

— В кабинете рисования повесят оригинал Ван Гога, лол.

Обычно на новость о пожертвовании реагируют сухо: «Ну, молодец», — и пролистывают дальше. Но если выгоду чувствуешь на собственной коже — когда, например, твоему ребёнку меняют старые парты на новые, пахнущие лаком и деревом, — температура эмоций поднимается.

— Неплохое начало, — пробормотал я, глядя на экран.

Образ хищника с Уолл-стрит, который якобы припёрся выкачать из страны последние соки, начал расползаться по швам. На его месте возникал другой — щедрый, влиятельный, почти символический.