— Ай…

— Какая сейчас разница? Может, просто уснула где-нибудь.

— Но я утром ей звонил, и она даже трубку не взяла. Обычно она…

— Ай!

Второй удар оказался ещё убедительнее.

— Сейчас это совершенно неважно.

На мгновение взгляды Джесси и Рейчел встретились. В этих глазах читалось что-то странное. Будто Джесси уже обо всём догадалась. И сознательно решила не задавать лишних вопросов.

От этого Рейчел стало ещё жарче. Она испытывала одновременно благодарность и ужасающее смущение. Джесси первой нарушила неловкое молчание.

— Мама Талии приедет минут через десять.

Лица всех мгновенно стали серьёзными. Разговор о вчерашнем вечере исчез сам собой. Вскоре появилась мать Талии, и подготовка к вскрытию началась.

Перед процедурой родственникам дали возможность проститься. В небольшой комнате, расположенной перед секционной, под белой простынёй неподвижно лежала Талия. Мать дрожащей рукой гладила дочь по лбу и тихо плакала. Рейчел, Джесси и Дэвид молча стояли чуть позади, опустив головы. Когда тело увезли на вскрытие, все перешли в комнату ожидания.

Мать Талии крепко сжимала в ладонях чётки и беззвучно молилась. Остальные тоже сидели молча. Прошло довольно много времени. Наконец женщина подняла голову и тихо произнесла:

— А Шон… так и не приехал.

В её голосе всё ещё переплетались боль, обида и усталость. Видео, которое оставила Талия, заметно смягчило её отношение к нему. Но последний шип всё ещё сидел глубоко в сердце. Дэвид осторожно попытался объяснить:

— В последнее время у Шона очень много работы…

Но женщина не дала ему закончить.

— Пока Талия была жива, он приходил почти каждый день.

Слова прозвучали негромко, но смысл был очевиден. Теперь, когда дочь умерла, она будто перестала быть ему нужна. Джесси нахмурилась. Дэвид промолчал. Тогда тихо заговорила Рейчел:

— Каждый человек переживает горе по-своему. Некоторые способны плакать только там, где их никто не увидит. Им слишком тяжело показывать свою боль другим.

Она больше ничего не добавила. Но в её спокойном голосе звучала такая уверенность, что мать Талии не стала спорить. Лишь снова опустила голову и продолжила молитву.

А мысли Рейчел сами собой вернулись к прошлой ночи. Она до сих пор отчётливо видела Сергея Платонова таким, каким он открыл ей дверь. Всегда безупречно собранный человек стоял перед ней полураздетый, с влажными от пота спутанными волосами и тяжело, судорожно дышал.

Тогда она даже растерялась. Он выглядел совсем другим. И от этого зрелища стало по-настоящему страшно. Он был смертельно бледен и всё равно пытался делать вид, будто ничего особенного не происходит. Смотреть на это оказалось невыносимо. Именно поэтому она его обняла. Не потому, что заранее что-то задумала. Просто в тот момент ей показалось, что ему отчаянно необходимо почувствовать рядом чьё-то тепло. Но стоило ей обнять его один раз…