– Аня где? – спросил, задыхаясь.

– Не знаю. Сказала, что сегодня не приедет.

– Твою мать, – в ту же секунду рванул обратно на парковку и завёл тачку.

На звонки Аня не отвечала, но и не сбрасывала. В голове роем клубились мысли и подкидывали не самые лучшие сценарии.

На входе в подъезд чуть не сшиб какую-то старушку, которая в этот момент выходила. Кажется, она крикнула что-то вслед, но я не слушал.

Оказавшись у двери, стал барабанить по ней, что есть силы.

– Ань, Аня, открой, пожалуйста!

На удивление, замочная скважина щелкнула, и дверь со скрипом отъехала в подъезд.

Облегченно выдохнул, увидев свою Пигалицу живой и невредимой. Слава богу.

Она была завернута в объемную шерстяную кофту, на бёдрах болтались какие-то широкие штаны.

Глаза опухшие, заплаканные, нос красный. Она молчала, но в пустом взгляде было столько нескрываемой боли, что хотелось сердце себе вырвать.

– Ань, – сорвалось с губ тихо.

Придурок… Даже не придумал, что сказать. Да и что тут скажешь… Разве что «Придурок.

– Как ты мог? – одними губами прошептала она, всхлипывая и роняя слëзы с ресниц. – Зная, через что я прошла…

– Ань, нет. Я не хотел… То есть… Я всë исправлю, – сказал, собравшись с мыслями. – Моему поступку нет оправданий, принять условия спора тогда было глупо, низко и бесчеловечно. Я полный идиот. Но то, что было между нами, каждое моë слово и действие – это было искренне, клянусь тебе. Я… Я не заслуживаю прощения и не прошу тебя меня простить, – голос предательски дрогнул, а глаза защипало. – Я только хочу сказать, что та история не повторится. Я всë исправлю, Ань. Тебе никто слова плохого не скажет, тебя никто не тронет. Обещаю. Я всë исправлю.

– Уходи, – дрожащим голосом сказала она, не поднимая взгляда. – Уходи и больше не появляйся.

Каким бы сильным не было желание броситься ей в объятия, я отступил назад и позволил закрыть дверь перед своим носом.

Ещё несколько минут просто смотрел на железное полотно, почему-то думая, что Аня тоже стоит и смотрит так же.

Ничего она не стоит… Наверняка плачет в комнате из-за меня, придурка.

Неспешным шагом спустился на первый этаж. Хотя даже не помню, как оказался в машине.

Помню только, что очнулся, когда за окнами стемнело.

Кожу на щеках стянуло из-за следов слëз, нос заложило. И на душе было так погано, как давно не было.

Но это было не то чувство, когда душу наизнанку выворачивает и хочется рвать и метать, нет. Чувство пустоты. Абсолютной беспомощности и осознания того, что всë рухнуло в одночасье.

Я уже сталкивался с таким. Когда не стало бабушки, и я буквально остался один, было то же чувство: пустота и осознание того, что как раньше уже не будет. И это, наверное, самое сложное, что мне довелось пережить.