— Это каким же образом? — буркнул Йован, сморщив нос. — Я что, побежал бы стучать на тебя?

Сержант повернулся к здоровяку.

— Почему бы и нет? — подхватил он насмешливое предположение Йована вполне серьёзным тоном. — С той ненавистью, которую вы питаете к прогрессистам, я вполне могу себе представить нечто подобное. Чёрт, далеко ходить не надо: двое восточников прямо сейчас держат меня на мушке! Это ли не доказательство?

— Да, согласен, слишком долго мы тебя держим на мушке. Надо бы кончать уже, и дело с концом! — заявил Йован. — Ну, Матвей? Давай уже пристрелим сукина сына.

Но собиратель не ответил. Он продолжал пытливо и с ненавистью поглядывать на сержанта.

— Если бы ты сейчас заглянул в кубрик, сержант, — начал Матвей с явными нотками ненависти в голосе, — то увидел бы там испуганную до смерти девушку, которую сегодня чуть не изнасиловал и убил один из тех выродков, устроивших резню на станции.

Краем глаза он заметил, как Надя привстала с места и, тяжело выдохнув, негромко выругалась.

— Более того, — собиратель шагнул к сержанту, игнорируя целящегося в него Ясира, — из-за твоей лжи мой некогда хороший друг теперь хочет моей смерти. И это несмотря на то, что мне удалось уговорить Кейт сохранить ему жизнь. А теперь скажи мне, сержант…

Матвей приблизился к виновнику его бед почти вплотную.

— … не будь я восточником, а, скажем, палмеровцем, мирняком или с «Кейси», разве у меня не было бы причин разнести твой гадский череп? Поднял руки, живо!

Миша лениво поднял руки вверх, при этом он продолжал сохранять удивительное хладнокровие и спокойствие, несмотря на прямую и явно нешуточную угрозу пристрелить его на месте. Выражение лица сержанта совершенно не изменилось, оставаясь каким-то каменным и, словно бы, лишённым всяких чувств. Это восхищало и пугало одновременно.

— Что ж, да, вынужден признать, у тебя есть причины разнести мне мой гадский череп, — вполне серьёзным тоном подтвердил он. — Поэтому, если ты считаешь, что так будет справедливо, собиратель, можешь сделать это.

— Не неси пургу! — Вадим Георгиевич вскочил с места и в растерянности смотрел на обоих. — Матвей, прошу.

— Только лучше сделать это снаружи, — не обращая внимания на начальника, продолжил сержант. — Иначе потом вам придётся оттирать от крови эту навигационную панель, вытаскивать пинцетом осколки черепа из щелей и разъёмов.

— Матвей, бросьте оружие, — уверенно произнёс Ясир. — Выстрелите вы — выстрелю и я.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — предупредил его Йован, держащий того на прицеле.

— Мне нечего сказать в своё оправдание, — продолжил Миша, — я делал то, что было необходимо. И я сделал бы это снова, если бы потребовалось, даже зная о последствиях.