— Что? — до сих пор находясь в растерянности, переспросил Матвей.
— Отец твой? Жив он?
— Нет. Умер десять лет назад.
На мгновение рука Лейгура остановилась:
— Жаль.
Он продолжил крутить винт, но спустя пару минут отложил гаечный ключ в сторону и вынул из двигателя чёрную потрёпанную на вид полоску из синтетического материала. Затем взял найденный в шкафу ремень и осторожно установил его на шкив вместо прежнего.
— Мерзляки? — уточнил капитан.
— Нет, — возразил Матвей.
— А как?
Собиратель не отреагировал на вопрос и всем своим видом дал понять собеседнику, что не собирается обсуждать смерть своего отца.
К счастью, Лейгур правильно интерпретировал его молчание и принялся натягивать ремень без лишних расспросов.
Через несколько минут он хлопнул металлической дверцей и объявил:
— Так, готово. Сейчас проверим.
Капитан подошёл к панели управления и нажал на кнопку включения. Пол завибрировал, двигатель равномерно загудел и более не издавал того странного шлёпающего звука.
— Звук исправно работающего механизма лучше всякой музыки, — улыбнулся исландец.
Увидев его довольную улыбку, Матвей на мгновение поймал себя на мысли, что перед ним стоит словно бы другой, обычный человек, а не безжалостный детоубийца.
— Ну, что, пошли обратно, — капитан послушно вытянул перед собой руки, давая возможность снова заковать его в наручники.
Глава 17 Дьявол
6 февраля 2093 года
Жара наступила внезапно.
Невыносимая духота, царившая в кубрике, вынуждала членов команды подниматься на палубу в надежде поймать лёгкое дуновение ветерка, приятно ласкающее покрытые испариной лбы и слегка обгоревшие щёки. Поначалу, правда, все опасались выходить наружу и спрашивали у Матвея, не находятся ли они уже близко к тому самому субэкваториальному поясу с летающими мерзляками? Однако собиратель уверял их, что бояться нечего, поскольку на территории пояса судно будет лишь через пару дней, а до тех пор они в безопасности.
Термометр показывал плюс двадцать три градуса Цельсия. От этих цифр у Йована глаза на лоб полезли, впрочем, не у него одного.
Путники, всю жизнь закаливающие свои тела в жгучем холоде, давно привыкли к Антарктиде, и сейчас они скучали по рыхлому снегу с ледяной бурей, пускай и опасной, но ставшей за все эти годы родной. А это палящее солнце, эти знойные лучи были для них чуждыми — являясь символами неминуемой смерти и гибели. Ведь, где жара, там и мерзляки.
Выйдя на палубу, Матвей застал сидевшую в тени надстройки полуобнаженную Надю. Её грудь была обмотана тонкой повязкой, а на ногах надеты короткие штаны, концы которых были небрежно отрезаны: похоже, она искромсала их совсем недавно. На кончиках коротких тёмных волос сверкали капли пота, падая на её мускулистые плечи.