— А воровать у тебя из тарелки последний кусок мяса и отбирать честно заработанные ватты для сугреву, стало быть, можно⁈ — закричал в ответ Алексей.

— Арина, уйди, — сквозь зубы процедил староста. — Не до тебя. Ей-богу, не до тебя.

— Да пошли вы все! — заорал Никита, за что получил хороший такой подзатыльник уже от Арины.

— Закройся! — прошипела она на него и обратилась к толпе: — Он плохо поступил, это правда. Но такой участи уж точно не заслужил!

— Не тебе решать, какой участи он заслуживает, ясно? — рявкнул Олег Викторович, потом сделал к ней шаг и прошептал: — Ступай отсюда по-хорошему, девочка, иначе я тебе потом не помогу, ясно? Ты сейчас их злишь, а не меня, — он кивнул в сторону толпы.

Но Арина сдаваться не желала и обратилась к Матвею, который всё это время был в роли наблюдателя:

— Матвей, прошу. Скажи что-нибудь. Так нельзя.

Тот взглянул на покрасневшего от злости Никиту, зыркающего ненавистным взглядом на собравшихся. Слишком уж он шебутной, с ним не оберёшься проблем. Но всё же Арина была права: несоизмеримо наказание с опрометчивым проступком, сделанным по глупости.

— Есть у меня идея, — начал Матвей привычным спокойным голосом. — Предлагаю упразднить утреннюю разнарядку по выносу вёдер с дерьмом, и поставить на эту почётную должность одного-единственного человека — нашего виновного.

Глаза Никиты сделались большими. Он открыл было рот, чтобы возразить, но Арина предупредительно ткнула ему в бок, заставив промолчать.

— Но решение всё равно остаётся за старостой. Ему решать, — закончил свою речь Матвей.

Толпа не возмутилась и, судя по тишине, встретила эту идею положительно. Убирать отходы за жителями станции и сбрасывать их в находившуюся неподалёку расщелину, было занятием крайне неблагодарным и мерзким. Избавиться от подобной необходимости было только за счастье. Даже Алексей, прежде желающий прикончить вора на месте без всякого изгнания, не изрёк ни слова против.

Уловив настроение толпы, Олег Викторович, как и все, счёл предложение Матвея хорошим и справедливым.

— Согласен, — ответил он и обратился к окружающим: — Возражения против подобного приговора будут?

Возражений не последовало.

— Вот и отлично, — староста обернулся к Никите: — Теперь до конца жизни будешь выносить дерьмо. Ясно тебе?

— Чёрта с два я буду!

— Ох, ещё как будешь, малой. А если я утром проснусь и хоть единое ведёрко увижу в коридоре или на улице — голышом у меня пойдёшь к прогрессистам. Всю тысячу двести километров. Понятно?

Мальчишку буквально трясло от злости, но он сжал губы и промолчал.