Время вылазки: декабрь-январь.

Шкала опасности: синий, зелёный, перетекающий в оранжевый; климат умеренный, возможны оттепели! Погода в сезон не устойчивая.

Мерзляки: потрошители, ищейки (возможно другие)

Потери: трое из пяти.

Добыча: много.

Общее: Пеший ход, на транспорте не пройти, много обломков, военной техники. Город большой, нужна карта!

Не рекомендуется к вылазке.

Написанное не вселяло оптимизма, да и слишком мало информации. Интересно, опираясь на какие данные туда отправилась дочь Вадима Георгиевича? Или они возложили надежду на опыт легендарного Шамана? Возможно, теперь уже мёртвого…

Да, и если так подумать, что именно заставило столь значимого собирателя сунуться в этот довольно небезопасный город? Неужели ему предложили столь огромную плату, что он решил рискнуть? Или за этим кроется нечто большее?

Возможно ещё, что заметки Матвея касательно столицы России приукрашены, и этот Троекуров преувеличивал опасность города для вылазок. Вероятно, ему просто не повезло, и он столкнулся с внезапным потеплением в зимний период времени.

Погрузившись в размышления, собиратель не сразу заметил, что внизу страницы есть ещё одна надпись, отозвавшаяся эхом не самых приятных воспоминаний в его сердце. Это был адрес родного дома:

Московская обл., пос. Ясная Поляна-2, д. 3.

Когда отец был жив, он часто вспоминал загородный дом, из которого их семья бежала во время Вторжения. Говорил тогда ещё молодому Матвею, что настанет день, когда он вместе с ним обязательно вернётся туда, и жизнь для них, как и для всего человечества, начнётся заново.

— Засадим весь огород огурцами, помидорами и картошкой, конечно. Куда же без картошки? Будем с тобой ходить под знойным солнцем, красные, как раки, и никакого холода. Потом дом начнём восстанавливать, работы уйма будет! Там, наверное, за все эти годы столько пыли осело…

Речи отца в последние годы его жизни то и дело приобретали мечтательные нотки, соседствующие с полным безумием. Он всё чаще говорил о доме, о матери, о наивных надеждах, что вот уже совсем скоро с небес спустится Господь и покарает всех тварей, посягнувших на род человеческий. Потом он и вовсе стал бредить, нести всякую несуразицу, среди которой нередко слышался адрес родного дома, со временем засевший в голове Матвея. Увы, в середине зимовки отца, помимо бреда, настиг ещё и страшный жар, за сутки сведший в могилу одного из лучших собирателей тех лет.

Порой Матвей задумывался: а не ждёт ли его та же участь, что и отца? Возможно, будет лучше быстро погибнуть от лап мерзляка, нежели утонуть глубоко в себе, испытывая мучительную боль, от которой нет лекарства.