– Ну, как прошло первое свиданием с Вадиком?

– А, никак. Всё. Роман окончен, – решительно отрезала я.

– Он тебе не понравился или ты ему?

– Я ему очень понравилась…

– Ну?

– Да, знаешь, мам, шапка у него дурацкая.

– А причём тут шапка-то?

– Я не люблю его шапку, – ответила я, – вкладывая в это слово «не люблю», все пережившие за эти три месяца чувства и свои девичьи мечты.

Родители не стали спрашивать меня о Вадике. Они поняли, что та шапка просто спровоцировала моё настроение, отношение и нелюбовь к молодому человеку в реальной жизни.

Так вот, я люблю шапку моего Сергея. Кстати, я храню её до сих пор. Классическая мужская шапка-ушанка из коричневого соболя, всё ещё новая и пушистая. И она так «идёт» ему! Но не только на шапке держалась наша любовь. Мой Серёга был сильным и храбрым, боевым офицером. Настоящим мужчиной, готовым защищать не только мои честь и достоинство, но и честь своей страны, понимая под этим словом не что-то абстрактное, связанное с Кремлём, а конкретных солдат, служивших под его командованием. Но больше всего, я обожала его потрясающее чувство юмора! К любой сложной ситуации мы подходили с юмором, и как-то «напряжёнка» исчезала сама собой. Мне всегда было весело с ним. « Не-е-е… Мы не курим, -говорил он, когда кто-то предлагал нам закурить, -мы только колемся: Машка шприцем меня, а я её другим местом». А когда кто-нибудь из знакомых замечал, что я слишком худенькая, Серёга всегда гордо отвечал, обняв меня за плечи: «О-о-о! Вы не знаете, какая она толстая была, когда мы встретились! ВО! Секс-бомба! Это в Афгане Мария солдат спасала от дистрофии: свой жир из себя им перекачивала. Видишь, до чего дошла? Секс-пистон какой-то…».

Я была постоянным объектом его шуток и насмешек, но мне это даже нравилось.

Как боевой офицер, Сергей часто уезжал в командировки в «горячие точки». Я сходила с ума, когда его долго не было рядом со мной. Мне всегда хотелось бежать к нему навстречу, повиснуть на его шее и целовать, целовать его родное лицо без остановки. С Сергеем я не замечала других мужчин. Для меня был только он. Только он, мой единственный, был нужен мне всегда.

Когда я сообщила Сергею, что беременна, и что нас теперь с дочечкой трое, как он ликовал! Подхватил меня своими сильными руками и усадил, как маленькую, на диван. Сам, игриво, примостился рядом и, прислонив ухо к моему ещё плоскому животу, начал разговаривать на тарабарском языке, смешно коверкая слова:

– Алё, алё! Как слысымость? Где ты там, деваська моя?! Пливет, это твой папа. Ты такая касавица, как я визу! – и уже более серьёзно продолжал, – Уж мы с мамой постарались над твоим творением. Расти моя девочка, мы очень ждём тебя. И, повернувшись ко мне, прошептал: Машенька, береги нашу дочку. Она, конечно, на тебя похожа чуть-чуть, но глаза и брови – мой бренд. Кстати, почему наша дочь ещё без имени?