Самолёт прилетал в 15 часов в Шереметьево-1. С самого утра я наводила красоту, но времени, как всегда, не хватило. Всё как-то, не заладилось: не докончила макияж, перчатку одну не нашла, молния в юбке сломалась, пришлось надеть брюки.
В аэропорт примчалась на последних минутах. Машину припарковать было негде, и я поставила её прямо под знаком, где ставить нельзя. Вся раскрасневшаяся от волнения и запыхавшаяся от бега и суеты, «влетела» в зал прилётов. Слышу объявления, к сведению встречающих, что некоторые рейсы, из-за аварии на посадочной полосе, совершили посадку в аэропорту Домодедово. Вот это да! Рейс Федоса тоже в Домодедово! Это же ехать через всю Москву! Вот! Всё одно к одному: глаза не докрасила, молния в юбке сломалась… и самолёт сел в другом аэропорту… – Не мой день! – подумала я.
Маленьким счастьем было то, что, выйдя из здания аэропорта «Шереметьево», я с удивлением обнаружила, что моя машина всё ещё стояла под знаком и, похоже, штраф мне платить не придётся. – Да..– подумала я и улыбнулась сама себе, – бывают чудеса и в Шереметьево! Завелась и помчалась в Домодедово! А что делать? Федос же всё равно будет ждать меня. А мобильник уже звонит:
– Машенька! Мы совершили посадку в другом аэропорту. Ты не волнуйся! Я буду ждать тебя здесь! Я никуда отсюда не поеду. Доедешь, сразу позвони, я скажу тебе, где я сижу и в чём я одет.
–Тебе долго придётся ждать, милый. Мне ехать часа два, а то и все три. Да и пробки в это время.
– Ерунда.. ты же знаешь, я ждал тебя всю жизнь, и какие-то два – три часа – ничего не значат.
Глава 12
Пока я ехала, мы постоянно звонили друг другу, рассказывая о своих чувствах. Пели. Шутили и хохотали.
– Ну, всё, милый, минут через двадцать я подъеду. Ты определись, где ты будешь стоять, и позвони мне. Целую.
Федос пошёл в туалет, чтобы привести себя в порядок перед моим приездом. Он тянул за собой тяжёлый чемодан, а в голове ещё вертелась мысль купить цветы. Критически осматривая себя в зеркало, он тщательно причесал свою пышную, седую шевелюру. Начистил ботинки механической щёткой, надушился ещё раз и довольный пошёл в зал. Надо сказать, что личность Федосея была весьма незаурядной. Этот северный самородок был не только крепок телом, но и духом. Он никогда не сомневался в том, что он делает, как и зачем. Он всегда жил по совести и идеалам, на которых вырос и воспитывался никогда не изменял. Это сами «идеалы» как-то изменились, но Федосей не обращал на это внимания. Он служил отечеству. А отечество для него – это народ. Тот народ, который жил и работал рядом с ним. Тот народ, которому он принадлежал и был предан всем своим существом.