Я не могу потерять её сейчас, когда нашёл! Не могу! Если её не будет, не будет и меня. Жизнь без неё мне совсем не интересна, да и не нужна.
– Федосей Георгиевич, я Вам обещаю, что каждый день буду писать эсэмэски о мамином состоянии.
– Да, Лизонька, малейшее изменение – звони мне немедленно, поняла? Я сразу прилечу!
Прощаясь, он добавил: – Ты чудесная девочка, Лиза. Мама тебя никогда не оставит, вот посмотришь! Она любит тебя.
Он ласково погладил девушку по голове, как гладят маленьких, хороших детей: – Я горжусь тобой…
Уже в самолёте Федосей всем своим существом почувствовал, что оставляет в Москве часть своей души и сердца. Мария и Лиза стали для него теперь самыми близкими и родными людьми. Он был уверен, что именно теперь, он не может оставить их. Они стали частью его жизни, частью его самого.
Глава 24
Целыми днями Лиза находилась в палате у матери. Через 20 дней сняли этот ужасный гипс, и Мария сразу стала какой-то маленькой, слабой и беззащитной, как ребёнок.
Однажды, дочь рассказывала ей о том, какой замечательный Федос, как он приходил в их дом, сидел на новом диване и читал дневник. Дневник Марии, в котором чувства были обнажены до предела. Где были написаны самые сокровенные мечты и желания влюблённой женщины. Внезапно у «мумии» дрогнули веки. Лиза это точно видела! Она вся замерла, боясь пошевельнуться и спугнуть это таинство рождения жизни. Лиза смотрела на мать и видела, как её рот приоткрылся, и пальчики на руках шевелились..
Сердце девушки бешено колотилось от волнения! Ноги стали ватными, так что встать она не могла и несколько минут сидела, как заворожённая, глядя на мать, повторяя: «Мамочка… мамуленька… мамочка, мамуленька.»
Затем, резко вскочив, она немедленно позвала доктора. Главврач Шульман, бросив все дела, примчался в палату в окружении врачей и медсестёр. Для Марии это был день возвращения к жизни. Она ещё не пришла в сознание, но дала понять, что близка к этому, что старается, что идёт навстречу.
– Это победа! – Шульман был просто в эйфории от радостного известия. Он метался по палате, пожимая руки коллегам и медсёстрам, – Мы сделали это! Мы выиграли! Теперь наша Немцова от нас никуда не денется! Жить будет! – уверенно выразил своё мнение доктор Шульман.
Сделав экстренные распоряжения насчёт больной, главврач помчался к себе в кабинет и немедленно позвонил Басову, известить его о случившемся чуде.
– Спасибо, док! – искренне порадовался депутат, – Вы, конечно, знаете хорошие клиники за рубежом, где специализируются на мозге. Прошу Вас, Сергей Афанасьевич, договоритесь об операции. Я всё оплачу. Басов впервые обратился к доктору по имени. В этих словах была его признательность профессионалу, уважение человеку и благодарность главврачу.