Приборы контролировали состояние больной. Трубки торчали и свисали по всему телу, обеспечивая его жизнедеятельность.
Федосей и Лиза три дня ни на шаг не отходили от Марии. Они каждую минуту боялись страшного конца, о котором думали, но никогда вслух не произносили.
После очередного утреннего обхода, главврач Шульман пригласил Федосея к себе в кабинет.
– Вот что, дорогой мой, Федосей Георгиевич, – начал он медленно говорить, глядя прямо в глаза Федосу, – положение, прямо скажем, тяжёлое. Улучшений пока никаких нет, но ритм и давление, слава богу, стабилизировались. Однако, буду честен с Вами: готовьтесь к худшему. Я бы посоветовал Вам встретиться с Басовым. Вот его визитка, позвоните. Договоритесь о встрече.
– Я не совсем понял Вас, Сергей Афанасьевич. А что может сейчас Басов? Он ведь не Господь-Бог. Случится то, что случится.
– Вы что, не понимаете, что смерть…. Извините… что Мария пострадала из-за него? Что её дочь, если что, останется совсем без материальной поддержки?! Будьте реалистом, Федосей Георгиевич! Сходите, познакомьтесь с ним. Нам с Вами важно знать, что он сейчас думает. Может, не такие уж монстры – эти депутаты Государственной Думы.
Федосей пошёл к себе в номер и набрал мобильный телефон Басова.
– Поговорить о Марии Немцовой? – спросил депутат, когда Федосей представился и объяснил, кто он. Что ж, записывайте адрес. В 15.30 я Вас жду.
Глава 22
Федосей ехал в городском автобусе на встречу и мысленно представлял эту толстую, наглую морду Басова – депутата Государственной Думы. В прессе столько негативного пишут о «думцах», что они представлялись Федосею сборищем уголовников, драчунов и весьма недалёких людей. А ведь, казалось бы, это так просто, заставить высшие эшелоны власти работать для народа своей страны. Принимать законы, защищающие своих граждан и укрепляющие экономику государства. Когда зарплата и будущая пенсия думских чиновников будет такая же, как у народа, а за мздоимство будут «сажать», невзирая на лица, поубавится желающих «погреться нахаляву у руля власти». А привилегии надо давать не тому, кто в Думе, а тому, кто под землёй, рискуя жизнью, добывает уголь для страны. Вот тогда в Думу придут достойные управленцы, могущие не только эффективно работать, но и готовые рисковать своей головой ради процветания государства. Но, видимо, Федосею это действительно только казалось. Семь лет назад он в составе российской делегации участвовал в конференции по атомной энергетике, которая проходила в Стокгольме. Его интересовало буквально всё. Особенно государственное устройство Швеции. Слугам шведского народа, в отличие от их российских коллег, не положено практически никаких льгот. Разве что общественным транспортом могут пользоваться бесплатно. И в здании парламента, где их принимали, Федос обратил внимание, что интерьер был отнюдь не шикарный, и мебель скромная, местами кое-где потёртая. Шведский государственный чиновник на вопрос о трудностях работы в риксдаге, поведал искренне, что не собирается баллотироваться на второй срок: «Хватит, – сказал он, – надо и для себя пожить, не только для народа. Хочется покопаться на своей любимой даче, а то времени совсем нет». Федосей с грустью подумал о России. Он даже представить себе не мог российского думца, рвущегося от госкормушки в садовники.