Глава 20 Поддавки
— Железная маска? — Я покачал головой. — Кажется, я слышал какую-то легенду. Вроде бы в Бастилии содержался узник, чьё лицо никто не должен был видеть. По Парижу ходило множество самых невероятных версий, кто это мог быть. Но он умер ещё в начале века, насколько я помню.
— Всё так, князь. Он умер почти девяносто лет назад в Бастилии в третьей камере башни Бертодьер.
Людовик почти минуту молчал, вращая в пальцах тонкую ножку пустого бокала.
— Пока он был жив, — продолжил король, — его непрестанно охраняли два мушкетёра. Которые должны были застрелить пленника, если он снимет маску, заговорит с посторонними или его попытаются освободить. А после его смерти сожгли всю его одежду и мебель из камеры, где он сидел. Закрасили в ней стены и даже расплавили столовые приборы, которыми он пользовался. Никто не должен был узнать, кто он такой.
— Но вы знаете.
— Знаю, — Людовик печально посмотрел на меня. — Хотя предпочёл бы не касаться этой постыдной тайны.
Я не стал торопить короля, задавая вопросы, и ждал, пока он сам всё расскажет.
— Его должны были похоронить на тюремном кладбище, но успели только положить в гроб. Он встал из него и убил присутствующих тюремщиков и священника. Ни выстрелы, ни удары шпагой не могли его остановить. Башню Бертодьер пришлось запереть, чтобы он не вырвался наружу. Там же остались заключённые в камерах, и конец их был ужасен. С тех пор туда никто больше не заходил, но в окнах по ночам видят его силуэт и слышат крики проклятий, которые он выкрикивает.
— Вы хотите, чтобы я его упокоил?
— Да, князь, я прошу вас об этом.
— Кто он?
Король поморщился от моего вопроса.
— Вам обязательно это знать?
— Чтобы упокоить душу, мне требуется знать, почему она задержалась в нашем мире.
— А разве вы…
— Можно изгнать и силой, но тогда, — я усмехнулся, — от Бастилии может ничего не остаться. Полагаю, такой вариант вас не устроит.
Несколько минут король молчал, раздумывая и хмурясь.
— Это брат моего прадеда, Людовика Четырнадцатого. Королева Анна Австрийская родила близнецов, двух мальчиков. Но родившийся первым был… Как бы это сказать… Повитуха слишком сдавила ему голову, и лицо младенца оказалось обезображенным. Во имя государственных интересов, — король скривился как от зубной боли, — рождение ребёнка скрыли и отправили его на остров Джерси, где воспитывали как простого дворянина. Когда же умер кардинал Мазарини, мой прадед «Король солнце» узнал о своём брате и увидел в нём угрозу своей власти. Приказал надеть на беднягу маску и заточить в тюрьме навечно.