— Говори, князь! Мы, Божьей милостью король Франции и Наварры, дозволяем тебе!
Глава 23 Исповедь и прощение
— Что вас гнетёт, Ваше Величество?
Лич уставился на меня, и зелёное пламя в его глазницах то вспыхивало, то гасло, будто он часто моргал.
— О чём ты, некрот? — наконец глухо ответил он. — Не понимаю, что ты имеешь в виду.
— Вы лукавите, Ваше Величество.
Железная Маска вскинулся.
— Ты слишком дерзок, некрот. Думай, что говоришь!
— И всё же, Ваше Величество. Разве эта башня подходящее место для вас?
Честное слово, мне послышалось, как Железная Маска обиженно засопел. Но возражать не стал, а только гордо вскинул голову.
— Ваша душа страдает, Ваше Величество. С каждым днём всё больше и больше погружаясь во мрак. Вы добровольно держите сами себя в аду, разве нет?
В этот момент раздался грохот. Дверь, куда лич забросил Кижа, сотрясли мощные удары. Один, другой, третий… И старое дерево вместе со ржавыми скобами рассыпалось, выпуская взбешённого мертвеца.
— Ха! — Киж размашисто показал личу оскорбительный жест. — Что, съел? Я тебя порублю…
Железная Маска отмахнулся от него, будто от надоедливой мухи, и Кижа снова швырнуло в ту же комнату. Соседняя дверь с лязгом соскочила с петель, прыгнула несколько раз боком и запечатала собой проём, за которым скрылся бывший поручик.
— Не говори о том, чего не понимаешь, — усталым голосом произнёс лич, будто нас и не прерывали. — Что ты можешь знать обо мне, некрот?
— Больше, чем вы думаете, Ваше Величество. — Я одёрнул рукой Анубиса, приказывая ему скрыться, и продолжил: — Тоска, вечная тоска, которая гложет душу. Боль о потерянном и обида. Такая огромная, что её не заглушить даже смертью. Обида на самых близких людей, предавших вас.
— Да! — Глаза лича полыхнули так ярко, что залили зеленью всё вокруг. — Они предали меня. Мать! Отец! И брат! Разменяли меня на мнимую незыблемость трона и своей власти. Выкинули без жалости, не дав и капли того, что положено мне по праву. О да, родители так пеклись о своей безгрешности, что не решились пролить мою кровь. Отдали меня на воспитание чужим людям, запретив рассказывать о моём происхождении.
Анубис мягкими шагами отступил и исчез. И тут же я почувствовал, что он наблюдает за личем из теней за его спиной. Готовый броситься и впиться зубами в загривок бойкого покойника. Но всё же он внял моему приказу и ждал, чем закончатся переговоры.
— Я бы простил их. Да, простил! Можешь не верить мне, некрот, но я был счастлив и без престола, хоть он и принадлежит мне по праву. Вот только мой братец, гореть ему в аду вечно, увидел во мне соперника. Он даже соизволил побеседовать со мной, прежде чем его слуги надели на меня эту маску. Король-солнце заявил, что вынужден заточить меня ради спокойствия государства. И прощает меня за то, что ему приходится брать на себя такой грех. Представляешь, некрот? Он ещё и выставил меня виноватым!