внешней разведки, специалист по электронным системам, мастер руссбоя и мастер спорта по дзюдо, он был сыном русской женщины и корейского инженера-мелиоратора из Ферганы. Отца, несмотря на возраст, всё ещё можно было встретить на полях Туркестана, орошающим сады и хлопковые плантации. Дмитрия приметили ещё в армии, взяли на карандаш, а затем направили на обучение и работу в Златоград, что и предопределило его участие в этом деле. Он снял квартиру в том же доме, что и Нурия, и принялся выжидать удобного момента для знакомства. Долго ждать не пришлось. У Нурии была привычка резко распахивать двери подъезда. Однажды, возвращаясь с покупками, Дмитрий оказался на линии огня. Дверь, с силой распахнутая Нурией, выбила из его рук пакет, и содержимое, купленное на Замоскворецком рынке, рассыпалось по асфальту. Она, конечно же, извинилась и помогла собрать продукты. А затем, в качестве компенсации за причинённые неудобства, пригласила его вечером на чашечку кофе. Дмитрий принял приглашение. Вечером они посидели в уютном кафе за чашкой кофе и пирожными. В ходе беседы выяснилось, что у них много общих знакомых по Златогорску, где Дмитрий работал оператором в Айти-комплексе. Однако их пути до этого не пересекались — каждый вращался в своём кругу. Да и штат комбината насчитывал более двух тысяч человек, всех и не упомнишь. Нурия поняла, почему Дмитрий тащил с рынка целую гору фруктов — она и сама была неравнодушна к свежим фруктам на столе. Дмитрий, находясь в отпуске, подыскивал новую работу, о чём свидетельствовали открытые на его компьютере сайты кадровых агентств. На вопрос о том, как он оказался в Златогорске, Дмитрий без тени сомнения ответил, что благодаря отцу, который принимал участие в строительстве системы ирригации садов и хлопковых полей, и смог помочь ему с трудоустройством. Без связей в Златогорск было не попасть. Это был закрытый регион, и практически все сотрудники подписывали соглашение о неразглашении. Уже более ста лет рудник снабжал империю золотом и металлами платиновой группы. Они рассматривали фотографии, вспоминая работу на комбинате. Дмитрий не вызывал у Нурии ни малейшего подозрения. А вот японец вызывал у неё раздражение. Какое-то труднообъяснимое чувство брезгливости заставляло её избегать общения с ним. Он всегда был одет в строгий костюм и галстук. Она ни разу не видела его в рубашке с короткими рукавами или футболке. «Человек в футляре», — подумала она однажды. Тогда Дмитрий и пошутил, что так одеваются якудза, чтобы скрыть свои татуировки,