– Что? – оборачиваюсь к ней, и, как и тогда, тону в серых глазах.

– Поцелуй ещё раз, – она прячет за ухо прядь волос, поднимается на ступеньку выше.

– Пойдём, Ангел мой, – улыбаюсь я, пытаясь отшутиться.

Потому что она просто не понимает, если я снова прикоснусь к ней, боюсь, просто не смогу остановиться. И так крышу сносит, что я едва успеваю взять себя в руки. Поэтому никаких поцелуев, пока мы не останемся одни в том месте, где нас не потревожат.

– Пожалуйста, – она стоит на ступеньку выше меня, придвигается ближе, сводя меня с ума, тянется ко мне и целует в уголок губ.

Да чтоб тебя…

Врезаюсь поцелуем в её рот, как ненормальный кусаю её губы, пока не слышу её стон. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Нет, быстрого перепихона тут мне будет банально мало. Я хочу её на дольше, я хочу её навсегда.

***

Ангелина

Он неистовый в каждом движении, в каждом поцелуе, в том, как он шарит горячими ладонями по моему телу, как жёстко гладит мою спину. Он целует меня глубоко, кусая губы, переплетая наши языки, пьёт мои стоны и дышит всё чаще от каждого из них.

Я попросила его поцеловать ещё раз, потому что вдруг испугалась. Вдруг показалось? Я никогда не чувствовала себя настолько желанной с мужем. Поэтому вдруг мне почудился этот бешеный огонь, который бушует в нём, который просыпается от его прикосновений во мне.

Но мне не показалось. Он сумасшедший. И я с ним такой становлюсь. Я чувствую вкус крови на искусанных губах, они горят и жаждут продолжения. Как и моё тело, отзывающееся на прикосновения молодого доктора.

Он бесстыдно забирается сзади под резинку моих пижамных штанов, сжимает попку, и я отчётливо понимаю, что если сейчас мы не остановимся, мы не остановимся вообще.

– Так, погоди, – сбито шепчу я, пока он целует мою шею. – Стёп, подожди.

– Не могу, – говорит он, кажется, с отчаянием.

– Всё, всё, – обхватив его лицо ладонями, я заставляю его посмотреть на меня.

Его глаза затуманенные, с широкими зрачками, почти скрывающими радужку.

– Надо идти работать, – у меня самой сердце выпрыгивает. – Тебе.

– Как же я так пойду? – он разводит руками, взглядом указывая вниз.

– Да, так идти нельзя, – говорю я, глядя на натянувший форму член.

Тянусь туда рукой, прежде чем думаю.

– Ты не помогаешь, – говорит он со стоном.

– Да, прости, – последний раз поглаживаю твёрдый бугорок и убираю руку. – Хочешь, расскажу что-нибудь.

– Лучше вообще отвернись, – хмыкает он.

– Ладно, – хихикаю я, но болтать не перестаю.

Мы стоим в тишине какое-то время, пока он не говорит:

– Пошли.

Поднимаемся, я раздеваюсь, и Стужев провожает меня до палаты. Между нами неловкое молчание и сексуальное напряжение, которое можно резать ножом. И когда мы уже почти доходим до палаты, позади раздаётся: