– А здесь сумасшедших и нет, – серьёзно отвечает он.
– Почему я здесь? – пробую подняться, и у меня получается – значит, смирительной рубашки всё же нет. А головокружение есть.
– Потому что вы совершили попытку суицида, а все такие товарищи обязательно проходят через наше прекрасное отделение, – словно рассказывая сказку говорит он.
– Зачем?
– Ну чтобы убедиться, конечно, что в следующий раз у вас всё получится, – кивает он, и видя моё лицо, поднимает ладони вверх. Красивые большие ладони с длинными пальцами. – Шучу!
– Ох и шуточки у вас!
– Какие есть, – пожимает плечами Стужев.
– Но дело в том, что я не совершала попытку суицида, – пытаюсь объяснить я.
– Да что вы говорите, – внимает мне психиатр.
– Я клянусь вам, – прикладываю руку к груди. – Это просто недоразумение. Вы верите мне?
– Конечно, верю, – с готовностью кивает он. – Сейчас вам сделают укольчик, вы поспите, а потом мы с вами ещё поболтаем, хорошо?
– Не надо уколов! – вскрикиваю я, но в палату уже входит дородная женщина со шприцом в руке.
– Надо, милая, надо, – ласково жалеет меня по руке Стужев, пока тётка протыкает мне плечо.
Прежде чем уснуть, я думаю одно: “Ну я тебе устрою жизнь, Степан Василич! Сам меня отсюда выгонишь!”
Глава 2
Я долго не могу проснуться, веки всё тяжёлые и тяжёлые, и никак это не проходит. А потом дверь хлопает и…:
– Проснись и пой, солнце моё! – окончательно вырывает меня из тягучего сна голос незабвенного Стужева. – Как тебе феназепамчик животворящий? Получше?
– Мне и не было плохо, любимый, – охаю я и чувствую насколько сухо во рту. – Пить хочу.
– Всё для тебя, – он протягивает мне стакан воды, и я выхлёбываю его за несколько секунд. – Ещё?
Я только киваю и жду нового стакана. И только потом, уже почти готовая вести переговоры, спрашиваю:
– Сколько я спала?
– Около суток, – улыбается мне сногсшибательный мужчина.
– Скажи мне, что нужно сделать, чтоб ты не колол больше меня всякой гадостью? – страдальчески смотрю я на него.
– Да бог с тобой, милая, – всплеснул руками психиатр. – Где ж тут гадость?
– Степан… как там тебя?.. Василич, я тебя очень прошу, давай договоримся без уколов, – умоляю я.
– Хорошо, красота моя, – он придвигается ближе, опираясь локтями на колени и обдавая меня ароматом своего одеколона. – Давай так, ты мне историю, а я тебе отсутствие уколов. Лады?
– Да я тебе хоть “Войну и мир” расскажу по томам, хочешь? – радостно соглашаюсь я.
– “Войну и мир” не хочу, – вздыхает он.
– А что хочешь?
– Познать твои глубины, – улыбается он.
– Это очень двусмысленно звучит, Степан Василич, – со вздохом говорю я.